 |
щую по склону горы, грохочущую лавину немецких танков, и окутанных пылью перебегающих автоматчиков, и черные всплески разрывов, и рассеянных по полю, по нескошенной пшенице, ..
От этой мысли и от сладковатого запаха кофейного кольца на душе у Блейка стало веселее. Нелепо думать, что на тебя могут напасть на многолюдной улице...
Жюль услышал далекий звонок, а потом сонный голос: — Алло… Медсестра слушает… — Вы не могли бы сейчас же спуститься в номер 332?..
Смотрите также:
О. Горобчик. Творческий эксперимент Эмиля Золя
Загадке смерти Эмиля Золя – 100 лет
Вы читаете «Труд», страница 1 (прочитано 0%)
«Дамское счастье», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Радость жизни», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Творчество», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Оцените этот текст:Не читал10987654321
СодержаниеFine HTMLPrinted versiontxt(Word,КПК)Lib.ru html
Эмиль Золя. Труд
----------------------------------------------------------------------------
Перевод с французского М. Столярова.
Эмиль Золя. Собрание сочинений в 18 томах. Том 18
М., "Правда", 1957.
Издание выходит под общей редакцией А. Пузикова.
OCR Бычков М.Н. mailto:bmn@lib.ru
----------------------------------------------------------------------------
КНИГА ПЕРВАЯ
I
Лука Фроман отправился на прогулку, не выбирая определенного
направления; выйдя из Боклера, он пошел по дороге в Бриа, пролегавшей вдоль
ущелья, в глубине которого меж двух уступов Блезских гор бурно течет река
Мьонна. Дойдя до "Бездны" (так местные жители называли сталелитейный завод
Кюриньона), Лука заметил на краю деревянного моста две темные тщедушные
фигурки, робко приникшие к перилам. Сердце его сжалось. Перед ним стояла
женщина, на вид еще совсем юная, бедно одетая, с головою, полускрытой
разодранным шерстяным платком; к ней прильнул бледный, оборванный мальчуган
лет шести. Устремив взор на заводские ворота, они ждали, не двигаясь, с
угрюмым терпением людей, которым не на что надеяться.
Лука остановился и также устремил взор на завод. Стоял сырой, щемящий
сердце сентябрьский вечер: время близилось к шести часам, уже смеркалось.
Была суббота, а с четверга, не переставая, лил дождь. Теперь дождь прошел,
но порывистый ветер по-прежнему гнал в небе тучи цвета сажи - лохмотья,
сквозь которые сочились грязно-желтые, смертельно печальные сумерки. Вдоль
дороги были проложены рельсы. По крупным булыжникам, расшатанным непрерывно
катившимися колесами, текла река черной грязи: то влачилась разжиженная пыль
угольных копей, расположенных по соседству, в Бриа; оттуда безостановочно
тянулись телеги. Угольная пыль одела в траур все ущелье, пролилась лужами на
зачумленное скопище заводских зданий, загрязнила, казалось, даже темные
тучи, проносившиеся бесконечной вереницей, подобно клубам дыма. Ветер
навевал грустное предчувствие катастрофы; чудилось, будто эти промозглые,
мрачные сумерки возвещали конец света.
Лука, остановившийся в нескольких шагах от молодой женщины и ребенка,
услышал, как тот сказал со смышленым и решительным видом маленького мужчины:
- Послушай-ка, сестра: хочешь, я сам с ним поговорю? Может, он тогда не
так разозлится.
Но женщина ответила:
- Нет, нет, братишка, такие дела не для малышей.
Тем временем:
... - Говорят, его очень
ценят. Ну, не знаю; я бы лично рассматривал мозаику скорее
как работу каменщика, чем настоящего художника. Говорят,
этот ваш... как его...
- Папанастасий?
- Да, Папанастасий. Говорят, он родом с Крита. В мое
время люди иначе смотрели на критскую школу. Это не
настоящее, говорили. Слишком жесткие линии, а краски! Так
вы сказали, этого критянина высоко ценят? Гм, странно.
- Я ничего такого не сказал, - возразил Прокопий. - Но
вы видели его последние мозаики?
Отец Никифор отрицательно покачал головой.
- Нет, нет, мой милый. Зачем мне на них смотреть! Линии
как проволока, и эта кричащая позолота! Вы обратили
внимание, что на его последней мозаике архангел Гавриил
стоит так косо, словно вот-вот упадет? Да ведь ваш критянин
не может изобразить даже фигуру, стоящую прямо!
- Видите ли, он сделал это умышленно, - нерешительно
возразил Прокопий. - Из соображений композиции...
- Большое вам спасибо, - воскликнул аббат и сердито
нахмурился. - Из соображений композиции! Стало быть, из
соображений композиции разрешается скверный рисунок, так? И
сам император (3) ходит любоваться, да еще говорит -
интересно, очень интересно! - Отец Никифор справился с
волнением. - Рисунок, прежде всего - рисунок в этом все
искусство.
- Вот слова подлинного мастера! - поспешно польстил
Прокопий. - В моей коллекции есть ваше "Вознесение", и
скажу вам, отче, я не отдал бы его ни за какого Никаона.
- Никаон был хороший живописец, - решительно произнес
Никифор. - Классическая школа, сударь. Боже, какие
прекрасные пропорции! Но мое "Вознесение" - слабая икона,
Прокопий. Это неподвижные фигуры, этот Иисус с крыльями,
как у аиста... А ведь Христос должен возноситься без
крыльев! И это называется искусство! - Отец Никифор от
волнения высморкался в рукав. - Что ж поделаешь, тогда я
еще не владел рисунком. Я не умел передать ни глубины, ни
движения...
Прокопий изумленно взглянул на искривленные пальцы аббата
- Отче, вы еще пишете?
Отец Никифор покачал головой...
ресурс Эмиль Золя (Emile Zola)
