 |
Большая, прекрасная, с длиннымичерными волосами землемерова голова нелепо болталась - чужая мушиным ножкамголова - с трудом нес чужую голову. Мужики сзади гоготали - знал землемер:вс..
Зато Том любил поговорить и к тому же зналиспанский отменно. В подвале были скамья и четыре циновки...
Там снегу еще на метр, а то и на два.Ведь эта чертова деревня лежит в низине. Или опять охота ледяной водынабрать в сапоги?..
Смотрите также:
О. Горобчик. Творческий эксперимент Эмиля Золя
Загадке смерти Эмиля Золя – 100 лет
Вы читаете «Тереза Ракен», страница 10 (прочитано 6%)
«Воздержание», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Дамское счастье», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Деньги», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Доктор Паскаль», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Его превосходительство Эжен Ругон», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Жерминаль (Пер. А. Дмитриевского)», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Жерминаль (Перевод Н. Немчиновой)», закладка на странице 10 (прочитано 2%)
«Завоевание», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Западня», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Земля», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Карьера Ругонов», закладка на странице 10 (прочитано 4%)
«Лурд», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Мечта», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Наводнение», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Накипь», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Нана», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Осада мельницы», закладка на странице 10 (прочитано 39%)
«Проступок аббата Муре», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Радость жизни», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Разгром», закладка на странице 10 (прочитано 2%)
«Сказки Нинон», закладка на странице 10 (прочитано 15%)
«Страница любви», закладка на странице 10 (прочитано 4%)
«Творчество», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
Вечерами, возвратясь из конторы, он
отправлялся с кузиной Терезой на берег Сены.
Терезе шел восемнадцатый год. Однажды, - семнадцать лет тому назад,
когда г-жа Ракен еще держала галантерейную торговлю, - ее брат, капитан
Деган, явился к ней с маленькой девочкой на руках. Он прибыл из Алжира.
- Вот ребенок, которому ты доводишься теткой, - сказал он улыбаясь. -
Мать его умерла... Не знаю, куда его девать. Дарю его тебе.
Торговка взяла ребенка, улыбнулась ему, поцеловала в розовые щечки.
Деган прожил в Верноне неделю. Сестра почти ничего не спросила у него
относительно девочки, которую он ей вручил. Она узнала только, что милая
крошка родилась в Оране и что ее мать была туземкой, женщиной редкостной
красоты. За час до отъезда капитан передал сестре метрику, в которой Тереза,
признанная им за родную дочь, значилась под его фамилией. Он уехал, и с тех
пор его больше не видали: несколько лет спустя он был убит в Африке.
Тереза росла, окруженная нежной заботливостью тетки; спала она в одной
постельке с Камиллом. Здоровье у нее было железное, но ухаживали за ней как
за слабеньким ребенком, держали в жаркой комнате, где помещался маленький
больной, и ей приходилось принимать все микстуры, которыми пичкали Камилла.
Она часами сидела на корточках перед камином и в задумчивости, не моргая,
глядела на пламя. Вынужденная жить жизнью больного, она замкнулась в самой
себе, приучилась говорить вполголоса, передвигаться бесшумно, сидеть на
стуле молча и неподвижно, широко раскрыв глаза и ничего не видя. Но когда
она поднимала руку, когда ступала ногой, в ней чувствовалась кошачья
гибкость, подтянутые, могучие мускулы, нетронутая сила, нетронутая страсть,
дремлющие в скованном теле. Однажды ее брат упал от, внезапного приступа
слабости; она резким движением подняла и перенесла его, и от этого усилия,
давшего выход дремлющей в ней энергии, лицо у нее залилось густым румянцем.
Ни затворническая жизнь, которую она вела, ни вредный режим, которому ей
приходилось подчиняться, не смогли ослабить ее худого, но крепкого тела;
только лицо ее приобрело бледный, желтоватый оттенок, и в тени она казалась
почти что дурнушкой. Иной раз она подходила к окну и заглядывалась на дома
на другой стороне улицы, застланные золотой солнечной пеленой.
Когда г-жа Ракен продала магазин и удалилась в домик у реки, в жизни
Терезы появились минуты затаенной радости. Тетя так часто твердила ей: "Не
шуми, - сиди тихо", что все врожденные свои порывы она тщательно схоронила в
глубине души. Она в высшей степени обладала хладнокровием, внешней
невозмутимостью, но под ними таилась страшная горячность. Ей всегда
казалось, что она в комнате кузена, возле больного ребенка; движения ее были
размеренны, она большей частью молчала, была притихшей, а если говорила
что-нибудь, то невнятно, по-старушечьи.
Тем временем:
... Напитались: послал Господь!
И только было вздремнуть легли - воп, визг; нашего уволокли арапы
треклятые. Туда-сюда, а уж они его освежевали и на угольях шашлык стряпают.
Наши им - через речку:
- Ах, людоеды! Ах, арапы вы этакие! Вы это что-ж, это, а?
- А что? - говорят.
- Да на вас что - креста, что ли, нету? Нашего, краснокожего, лопаете. И
не совестно?
- А вы из нашего - отбивных не наделали? Энто чьи кости-то лежат?
- Ну что за безмозглые! Да-к ведь мы вашего арапа ели, а вы - нашего,
краснокожего. Нешто это возможно? Вот, дай-ка, вас черти-то на том свете
поджарят!
А ихние, арапы, - глазищи белые вылупили, ухмыляются да знай себе -
уписывают. Ну до чего бесстыжий народ: одно слово - арапы. И уродятся же на
свет этакие!
Церковь Божия
Сказка
Порешил Иван церковь Богу поставить. Да такую - чтоб небу жарко, чертям
тошно стало, чтоб на весь мир про Иванову церковь слава пошла.
Ну, известно: церковь ставить - не избу рубить, денег надо порядочно.
Пошел промышлять денег на церковь Божию.
А уж дело к вечеру. Засел Иван в логу под мостом. Час, другой - затопали
копыта, катит тройка по мосту: купец проезжий.
Как высвистнет Иван Змей-Горынычем - лошади на дыбы, кучер - бряк оземь,
купец в тарантасе от страху - как лист осиновый.
Успокоил кучера - к купцу приступил Иван:
- Деньги давай.
Купец - ну клясться-божиться: какие деньги?
- Да ведь на церковь, дурак: церковь хочу построить. Давай.
Купец клянется-божится: "сам построю". А-а, сам? Ну-ка?
Развел Иван костер под кустом, осенил себя крестным знамением - и стал
купцу лучинкою пятки поджаривать. Не стерпел купец, открыл деньги: в правом
сапоге - сто тыщ, да в левом еще сто.
Бухнул Иван поклон земной:
- Слава тебе, Господи! Теперича будет церковь.
И костер землей закидал. А купец охнул, ноги к животу подвел - и кончился.
Ну что поделаешь: Бога для ведь.
Закопал Иван обоих, за упокой души помянул, а сам в город: каменщиков
нанимать, столяров, богомазов, золотильщиков...
ресурс Эмиль Золя (Emile Zola)
