Я, кажется, достаточно знаю большинство писателей, на которых он, по-видимому, намекает, чтобы утверждать, что каждый из них сделал больше до..
Через проход от нее сидел и читал “Тайме” хорошо сложенный моложавый мужчина. Она взглянула на него и тотчас же отвела глаза. “Вот мужчина, — сказала она себе, — с которым интересно было бы оказаться в постели”...
sp; ..
Смотрите также:
О. Горобчик. Творческий эксперимент Эмиля Золя
Загадке смерти Эмиля Золя – 100 лет
Вы читаете «Творчество», страница 3 (прочитано 1%)
«Воздержание», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Дамское счастье», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Деньги», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Доктор Паскаль», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Его превосходительство Эжен Ругон», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Жерминаль (Пер. А. Дмитриевского)», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Жерминаль (Перевод Н. Немчиновой)», закладка на странице 10 (прочитано 2%)
«Завоевание», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Западня», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Земля», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Карьера Ругонов», закладка на странице 10 (прочитано 4%)
«Лурд», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Мечта», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Наводнение», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Накипь», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Нана», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Осада мельницы», закладка на странице 10 (прочитано 39%)
«Проступок аббата Муре», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Радость жизни», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Разгром», закладка на странице 10 (прочитано 2%)
«Сказки Нинон», закладка на странице 10 (прочитано 15%)
«Страница любви», закладка на странице 10 (прочитано 4%)
В
потрясенном сознании девушки запечатлелись мельчайшие детали, вплоть до
закрытых ставен на набережной Дез-Орм и улиц Мазюр и Паон-Блан, двумя узкими
щелями прорезавших линию домов на набережной: у моста Мари так четко
вырисовывались большие платаны, что, казалось, можно было пересчитать листья
в их густых зеленых кронах, а на другой стороне, под мостом Луи-Филиппа, у
пристани стояли вытянувшиеся в четыре ряда баржи, до самого верха груженные
сверкающими желтыми яблоками, виднелись водовороты, высокая труба плавучей
прачечной, неподвижная цепь землечерпательной машины, кучи песка возле
пристани - все это причудливое сочетание вещей, громоздившихся на ночной
реке, бездна, разверзшаяся от одного края горизонта до другого. Небо,
померкло, река катила темные воды под оглушительные раскаты грома.
- Господи! Все кончено... Боже мой, что же будет со мной?
Дождь возобновился; подхлестываемый ветром, он несся по набережной с
силой прорвавшейся плотины.
- Позвольте мне пройти, - сказал Клод, - немыслимо здесь оставаться.
Оба они совершенно промокли. При тусклом свете газового фонаря на углу
улицы Фам-Сан-Тет Клод видел, что девушку облепило мокрое платье и по нему
ручьем стекает вода; ураган сотрясал дверь, к которой она прижалась.
Внезапно Клода охватила жалость: вот в такую же грозовую ночь он однажды
подобрал на улице промокшую собачонку. Но он не любил давать волю своим
чувствам, к тому же он никогда не водил к себе девушек; он относился к ним,
как неопытный юнец, не знающий женщин, скрывая за грубой фанфаронадой
мучительную застенчивость. Эта девица принимает его, по-видимому, за идиота,
если думает подцепить таким образом своими водевильными россказнями. В конце
концов он все же сказал:
- Довольно валять дурака, пойдем... Переночуете у меня... Она еще
больше растерялась, все дальше забиваясь в угол.
- К вам! Боже мой! Нет, нет, это невозможно... Прошу вас, сударь,
проводите меня в Пасси.! Умоляю вас на коленях!
Клод вышел из себя. К чему это ломанье, раз он согласился приютить ее?
Он уже дважды дергал за ручку звонка. Наконец дверь приоткрылась, и он
втолкнул незнакомку.
- Нет, нет, оударь, говорю вам, нет...
Но молния вновь ослепила ее, и, когда загрохотал гром, она, обезумев от
ужаса, рывком вбежала в дверь. Тяжелая дверь захлопнулась, она оказалась под
высокими сводами, в полнейшей темноте.
- Мадам Жозеф, это я! - крикнул Клод консьержке.
И шепотом добавил:
- Дайте руку, нам надо пройти через двор.
Не сопротивляясь больше, ошеломленная, растерянная, она протянула ему
руку.
Тем временем:
... Меня попросили срочно прислать к ним человека, наделенного полномочиями принимать решения. Так мне было сказано. «Может, инспектора?» — спросил я. «Желательно кого нибудь рангом повыше. Вероятно, здесь речь идет о преступлении». Мужчины переглянулись без намека на иронию во взгляде, так как оба не любили иметь дело с министерствами, а тем более с таким высокопоставленным, как министерство иностранных дел. — Вот я и подумал, что, может быть, вы сами туда отправитесь… — Наверное, придется мне… Директор взял со стола лист бумаги и протянул его Мегрэ: — Вам нужно спросить месье Кромьера. Он вас ждет. — Это начальник кабинета? — Нет. Это человек, занимающийся этим делом. — Мне взять с собой инспектора? — Ничего не знаю, кроме того, что я вам уже сказал. Эти люди любят тайны. Мегрэ все же позвал с собой Жанвье, и они сели в такси. На набережной Орсе их направили не к главной лестнице, а к узенькой в глубине двора, по которой они протискивались словно между кулисами в театре. Поблуждав по коридорам, они обнаружили приемную, и там вахтер, никак не отреагировав на фамилию Мегрэ, заставил его заполнить карточку. Наконец их провели в какой то кабинет, где одетый с иголочки молодой чиновник неподвижно и молчаливо сидел напротив такой же бесстрастной пожилой дамы. Складывалось впечатление, что они, вероятно, сидят так с тех пор, когда с набережной Орсе позвонили в уголовную полицию. — Комиссар Мегрэ? Комиссар представил Жанвье, которого молодой человек удостоил лишь беглым взглядом. — Не зная, в чем здесь дело, я на всякий случай захватил одного из своих инспекторов… — Садитесь. Кромьер заботился прежде всего о том, чтобы напустить на себя важный вид, и говорил он с такой снисходительностью, какая присуща чиновникам его ведомства. — Если уж с набережной Орсе обратились непосредственно в уголовную полицию, — он произнес слово «набережная» так, будто речь шла о чем то священном, — значит, господин комиссар, дело не совсем обычное… Наблюдая за ним, Мегрэ держал в поле зрения и пожилую даму, должно быть глухую на одно ухо, так как она вытягивала шею, чтобы лучше слышать, и в то же время следила за движением губ. — Мадемуазель… — Кромьер заглянул в одну из карточек у себя на столе...
ресурс Эмиль Золя (Emile Zola)