 |
Наконец он очутился возле Марелетто, заброшенной башни сарацин,расположенной там, на откосе. Над ним нависали старые стены Цертозы, ..
Под сдержанные взвизгивания гармошки Гришка вполголоса чеканил: ..
Не подымаясь с земли, я вынул свои пистолеты, два из подмышек, третий-- не помню откуда, и из всех трех разом выстрелил во в..
Смотрите также:
Загадке смерти Эмиля Золя – 100 лет
О. Горобчик. Творческий эксперимент Эмиля Золя
Вы читаете «Творчество», страница 1 (прочитано 0%)
«Дамское счастье», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Оцените этот текст:Не читал10987654321
СодержаниеFine HTMLPrinted versiontxt(Word,КПК)Lib.ru html
Эмиль Золя. Творчество
----------------------------------------------------------------------------
Перевод с французского Т. В. Ивановой и Е. И. Яхниной.
Ругон-Маккары
Эмиль Золя. Собрание сочинений в 18 томах. Том 11
М., "Правда", 1957.
Издание выходит под общей редакцией А. Пузикова.
OCR Бычков М.Н. mailto:bmn@lib.ru
----------------------------------------------------------------------------
I
Стояла июльская жара. Клод до двух часов ночи бродил по Рынку, он никак
не мог вдосталь налюбоваться красотой ночного Парижа. Когда он проходил мимо
ратуши и часы на башне пробили два, его застигла гроза. Дождь зачастил с
такой силой, капли были такие крупные, что Клод, растерявшись от
неожиданности, пустился почти бегом по Гревской набережной. Добежав до моста
Луи-Филиппа, он почувствовал, что задыхается, и остановился; решив, что
глупо бояться дождя, он медленно пошел через мост, размахивая руками,
наблюдая, как газовые фонари гаснут под ливнем и все кругом погружается в
непроглядную темноту.
Клод был уже почти дома. Когда он повернул на Бурбонскую набережную,
вспышка молнии осветила на острове св. Людовика старинные особняки,
вытянувшиеся прямой линией по узкой улице вдоль Сены. Вспышки молний
отражались в высоких окнах с незакрытыми жалюзи, придавая печальный вид
фасадам и выхватывая из мрака то каменный балкон, то перила террасы, то
скульптурные украшения фронтона. Мастерская художника находилась поблизости,
на углу улицы Фам-Сан-Тет, под самой крышей старинного особняка Мартуа.
Набережная то озарялась молнией, то вновь погружалась во мрак; и вдруг
ужасающий удар грома потряс спящие улицы.
Подойдя к низкой, обитой железом сводчатой двери, Клод, которого совсем
ослепил дождь, стал шарить по стене, отыскивая звонок, и вздрогнул от
неожиданности, наткнувшись в темноте на человеческое тело. При новой вспышке
молнии он увидел высокую девушку, одетую в черное; она совершенно промокла и
дрожала от страха. Новый удар грома оглушил их обоих. Клод вскрикнул:
- Черт побери! Вот не ожидал... Кто вы? Как вы сюда попали?
Все опять погрузилось во мрак. Клод слышал только, как девушка
всхлипывает.
- Сударь, умоляю вас, не обижайте меня... - лепетала она.
Тем временем:
...
Не подымаясь с земли, я вынул свои пистолеты, два из подмышек, третий
-- не помню откуда, и из всех трех разом выстрелил во все свои виски и
опрокинулся на клумбу, с душой, пронзенной навылет.
2.
"Разве это жизнь? -- сказал я, подымаясь с земли. -- Это дуновение
ветров, это клубящаяся мгла, это плевок за шиворот -- вот что это такое. Ты
промазал, фигляр. Зараза немилая, ты промахнулся из всех трех пистолетов, и
ни в одном из них больше нет ни одного заряда".
Пена пошла у меня изо рта, а может, не только пена. "Спокойно! У тебя
остается еще одно средство, кардинальное средство, любимейшее итальянское
блюдо -- яды и химикалии". Остается фармацевт Павлик, он живет как раз на
Гагаринской, книжник, домосед Павлик, пучеглазая мямля. Не печалься, вечно
ты печалишься! Не помню кто, не то Аверинцев, не то Аристотель сказал:
"Umnia animalia post coitum opressus est", то есть: "Каждая тварь после
соития бывает печальной", -- а вот я постоянно печален, и до соития, и
после.
А лучший из комсомольцев, Николай Островский, сказал: "Одним глазом я
уже ничего не вижу, а другим -- лишь очертания любимой женщины". А я не вижу
ни одним глазом, и любимая женщина унесла от меня свои очертания.
А Шопенгауэр сказал: "В этом мире явлений... " (Тьфу, я не могу больше
говорить, у меня спазмы. ) Я дернулся два раза и зашагал дальше, в сторону
Гагаринской. Все три пистолета я швырнул в ту сторону, где цвели персидские
цикламены, желтофиоли и черт знает что еще.
"Павлик непременно дома, он смешивает яды и химикалии, он готовит
средство от бленнореи", -- так я подумал и постучал: - Отвори мне, Павлик.
Он отворил, не дрогнув ни одной щекой и не подымая на меня бровей; у
него было столько бровей, что хоть часть из них он мог бы на меня поднять,
-- он этого не сделал...
ресурс Эмиль Золя (Emile Zola)
