 |
Бонивар был всегда одним из ее самых твердых столпов: чтобы упрочить свободу нашей республики, он часто ставил на карту св..
Мне показалось, что хрипел он и шипел как-то неестественно, и я заподозрил, что он симулирует. Не скрою, удивился я и тому, что его выбор пал на меня - мы даже не были приятелями...
Благодаря развиваемой в течение всей жизни невероятной силе сосредоточения эти шаманы действительно были способны осязать колесо времени и перемещать ..
Смотрите также:
Загадке смерти Эмиля Золя – 100 лет
О. Горобчик. Творческий эксперимент Эмиля Золя
Вы читаете «Страница любви», страница 3 (прочитано 1%)
«Воздержание», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Дамское счастье», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Деньги», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Доктор Паскаль», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Его превосходительство Эжен Ругон», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Жерминаль (Пер. А. Дмитриевского)», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Жерминаль (Перевод Н. Немчиновой)», закладка на странице 10 (прочитано 2%)
«Завоевание», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Западня», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Земля», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Карьера Ругонов», закладка на странице 10 (прочитано 4%)
«Лурд», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Мечта», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Наводнение», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Накипь», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Нана», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Осада мельницы», закладка на странице 10 (прочитано 39%)
«Проступок аббата Муре», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Радость жизни», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Разгром», закладка на странице 10 (прочитано 2%)
«Сказки Нинон», закладка на странице 10 (прочитано 15%)
Затем, в ночных туфлях, и не закрывая за собой дверей,
она сбежала с четвертого этажа, убежденная, что никто, кроме нее, не сможет
привести врача.
Привратница выпустила ее. Элен очутилась на улице; в ушах у нее
звенело, мысли путались. Быстро пройдя улицу Винез, она позвонила у двери
доктора Бодена, уже и раньше лечившего Жанну. Прошла вечность. Наконец вышла
служанка и сказала, что доктор у роженицы. Элен, ошеломленная, осталась
стоять на тротуаре. В Пасси она не знала другого врача. Минуту-другую она
бесцельно шла по улице, вглядываясь в дома. Дул ледяной ветер; Элен ступала
в туфлях по рыхлому, выпавшему с вечера снегу. Она неотступно видела перед
собой дочь; мысль, что ребенок умрет по ее вине, если она тотчас не найдет
врача, терзала Элен. Она повернула обратно по улице Винез и вдруг
исступленно зазвонила в первый попавшийся ей звонок. Будь что будет, она
все-таки спросит; может быть, ей дадут адрес. Отворять не торопились. Она
снова позвонила. Легкая юбка под ветром облипала ей ноги, пряди волос
разлетались.
Наконец лакей отпер и сказал, что доктор Деберль уже в постели. Значит,
господь не оставил ее: она позвонила у двери врача! Оттолкнув лакея, Элен
вошла. Она повторяла:
- Мой ребенок, мой ребенок умирает! Скажите доктору, чтобы он вышел ко
мне!
То был небольшой особняк со штофными обоями по стенам. Элен поднялась
на второй этаж, отталкивая лакея, отвечая на все его доводы, что ее ребенок
умирает. Войдя в какую-то комнату, она согласилась подождать. Но как только
она расслышала, что врач одевается в соседней комнате, она подошла и
заговорила с ним через дверь.
- Скорее, сударь, умоляю вас! Мой ребенок умирает!
А когда врач вышел, в домашней куртке, без галстука, она увлекла его за
собой, не дав ему как следует одеться. Он узнал ее. Элен жила в соседнем
доме, принадлежавшем ему. Она вдруг вспомнила об этом, когда доктор, желая
сократить путь, провел ее через сад и калитку, соединявшую оба домовладения.
- Верно, - пробормотала она. - Ведь вы врач, я это знала... Поймите же
- я с ума схожу... Скорее!
У лестницы Элен настояла на том, чтобы он прошел первым. Приведи она к
себе самого господа бога - она не воздала бы ему больших почестей.
Наверху Розали, не отходившая от Жанны, успела зажечь лампу на круглом
столике. Войдя, врач тотчас взял лампу и вплотную приблизил ее к девочке,
застывшей в страдальческой неподвижности. Только головка соскользнула с
подушки, да по лицу пробегала частая дрожь. С минуту врач молчал, плотно
сжав губы. Элен с трепетом смотрела на него. Уловив умоляющий взгляд матери,
он пробормотал:
- Ничего серьезного...
Тем временем:
...
Подмостки были построены так крепко,
Что могли вести на небо,
Широкий, ясный свет сиял под сводами,
Лаская выгибы и зажигая стены;
Микельанджело взбежал по сходням,
Легкий, шагая через три ступеньки.
Новый пламень разгорался под веками,
Пальцы с лаской ощупывали камень,
Который должен был одеться славой и красотой.
Затем он торопливо спустился
И твердою рукою двери
Замкнул на ключ.
Он затворился на дни, на месяцы, на годы,
Свирепо охраняя неприступность и тайну
Своей работы - одинокой и неисчетной;
Каждый день с рассветом, той же тяжелой поступью,
Он переступал порог часовни,
И между тем как солнце вдоль стен описывало круг,
Он, как поденщик, - молчаливый и яростный,
Трудился над бессмертным созданием.
Уже
Двенадцать вспарушенных сводов замыкали
Семь пророков и пять сивилл,
Упорно проникавших в текст вещих книг,
Незыблемо сковавший
Живую зыбь грядущего.
Вдоль по карнизу пронизанные светом тела
Лепились дерзко, торсы их и спины населяли архитрав
Цветущей зрелостью и осмугленной плотью.
Пары нагих детей фронтоны подпирали;
Гирлянды здесь и там тянулись фестонами,
Змий медный выступал из глубины угла;
Юдифь кичилась кровью Олоферна;
Как зданье, рушился огромный Голиаф;
И к небесам вздымалась казнь Амана.
День ото дня, без отдыха, без срока,
Без ошибок и без поправок, росло и утверждалось
Творенье в стройной полноте;
Вскоре
Посередине свода развернулась книга Бытия:
Бог, как атлет, боролся с предвечным хаосом,
С водами и с землей;
Солнце и луна двойной печатью отметили
На пламенном и новом небе свои места;
Иегова устремлялся в пространства,
Повитый светами и бурями несомый;
Небо, море и горы жили мощной жизнью -
Широкой, медленной и строго размеренной;
Ева в изумленьи перед своим творцом,
Сложивши руки, колена преклоняла;
Адам же чувствовал перст Бога ревнивого,
Касающийся пальцев, - призыв к деяниям;
Каин и Авель готовили дары;
А Искуситель, став женщиной, тяжелой грудью
Украшал властительное древо;
Под золотыми лозами заветного точила
Ной опьяненный преклонялся к земле;
И черный Потоп распростирал в полете
Крыло воды над лесом и землею.
В работе титанической, что он вершил один,
Иеговы пламенем горел Буонаротти;
Он создавал искусство сверхчеловечное;
он населил плафон свой новой расой
Существ великих, неистовых и мыслящих...
ресурс Эмиль Золя (Emile Zola)
