 |
- Отчего же нам уходить? - еще мягче спросил Яшка. - Мы посмотрим да и пойдем дальше. Это что у вас такое? - И он ткнул пальцем в одеяло...
sp; ..
Под узкими арками входных дверей сидели на стульях женщины в фартуках, похожие на служанок; завидя приближающихся матросов, они поднимались с места, делали несколько ш..
Смотрите также:
Загадке смерти Эмиля Золя – 100 лет
О. Горобчик. Творческий эксперимент Эмиля Золя
Вы читаете «Страница любви», страница 2 (прочитано 0%)
«Воздержание», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Дамское счастье», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Деньги», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Доктор Паскаль», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Его превосходительство Эжен Ругон», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Жерминаль (Пер. А. Дмитриевского)», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Жерминаль (Перевод Н. Немчиновой)», закладка на странице 10 (прочитано 2%)
«Завоевание», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Западня», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Земля», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Карьера Ругонов», закладка на странице 10 (прочитано 4%)
«Лурд», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Мечта», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Наводнение», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Накипь», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Нана», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Осада мельницы», закладка на странице 10 (прочитано 39%)
«Проступок аббата Муре», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Радость жизни», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Разгром», закладка на странице 10 (прочитано 2%)
«Сказки Нинон», закладка на странице 10 (прочитано 15%)
Не надо мне было ложиться.
Элен поспешно вошла в соседнюю комнату, - там уже наступило гнетущее
молчание. Фитиль ночника, утопая в масле, отбрасывал зыбкий свет, тусклым
кружком мерцавший на потолке. Склонившись над железной кроваткой, Элен
сначала ничего не могла разглядеть. Потом в синеватом свете, среди откинутых
простынь, она увидела Жанну; девочка вся вытянулась, запрокинула голову,
мускулы шеи были напряжены, одеревенели. Прелестное худенькое личико было
искажено судорогой; открытые глаза вперились в карниз портьеры.
- Боже мой! Боже мой! - вскрикнула Элен. - Боже мой! Она умирает.
Поставив ночник, она дрожащими руками ощупала дочь. Ей не удалось найти
пульс. Казалось, сердце девочки перестало биться. Ручки, ножки были
судорожно вытянуты. Элен обезумела.
- Она умирает! Помогите! Моя девочка! Моя девочка! - охваченная ужасом,
бормотала она,
Она вернулась в свою спальню, бросаясь из стороны в сторону, натыкаясь
на мебель, не сознавая, куда идет. Потом снова вбежала в комнату дочери,
снова припала к ее кроватке, продолжая звать на помощь. Она обняла Жанну,
она целовала ее волосы, гладила ее, умоляя ответить, сказать хоть одно
слово. Что у нее болит? Не хочет ли она давешнего лекарства? Не полегчает ли
ей от свежего воздуха? И она упорствовала в своих расспросах, страстно
стремясь услышать голос девочки.
- Скажи мне, Жанна!.. О, скажи мне, молю тебя!
Боже мой! И не знать, что делать! Такая беда - вдруг, среди ночи! Даже
света нет. Мысли Элен путались. Она продолжала разговаривать с дочерью,
задавая ей вопросы и сама же отвечая на них. Что у нее болит? Животик? Нет,
горло. Все обойдется. Главное - спокойствие. И она напрягала все силы, чтобы
сохранить присутствие духа. Но чувствовать в своих руках неподвижное,
одеревенелое тело дочери было выше ее сил, раздирало ей сердце. Она, не
отрываясь, смотрела на девочку, судорожно застывшую, бездыханную, она
пыталась здраво рассуждать, побороть потребность кричать во весь голос.
Вдруг, помимо воли, крик вырвался из ее груди.
Она пробежала через столовую и кухню, восклицая:
- Розали! Розали! Скорей доктора! Моя девочка умирает! Служанка,
спавшая в каморке за кухней, разахалась. Элен бегом вернулась в спальню. Она
топталась на месте в одной сорочке, казалось, не чувствуя холода морозной
февральской ночи. Неужели служанка даст ее дочурке умереть? Не прошло и
минуты, как Элен опять метнулась в кухню, оттуда назад в спальню. Порывисто,
ощупью она надела юбку, набросила на плечи шаль. Она опрокидывала мебель,
наполняя исступленным отчаянием комнату, только что дышавшую таким
безмятежным покоем.
Тем временем:
...
И в самой толпе не было недостатка в фигурах, придающих
остроту
меняющимся картинам. Лохмотья убогого певца баллад развевались в
ярком
свете, озаряющем сокровища ювелира; бледные, изможденные лица
мелькали у
витрин, где были выставлены аппетитные блюда; голодные глаза
скользили по
изобилию, охраняемому тонким хрупким стеклом - железной стеной для
них;
полунагие дрожащие люди останавливались поглазеть на китайские
шали и
золотистые ткани Индии. В доме крупнейшего торговца гробами
праздновали
крестины, а перестройку аристократического дома приостановило
появление
погребального герба*. Жизнь и смерть шли рука об руку; богатство и
бедность
стояли бок о бок - пресыщение и голод повергали их в одну могилу.
Но это был Лондон. И провинциальная старая леди, которая мили
за две до
Кингстона высунула голову из окна кареты и кричала кучеру, что,
конечно, он
проехал мимо и позабыл ее высадить, была, наконец, удовлетворена.
Николас позаботился о ночлеге для себя и для Смайка в той
гостинице,
куда прибыла карета, и, не теряя ни секунды, отправился к дому
Ньюмена
Ногса, потому что тревога его и нетерпение усиливались с каждой
минутой и
нельзя было их преодолеть.
В мансарде у Ньюмена был затоплен камин и горела свеча; пол
был чисто
подметен, в комнате аккуратно прибрано насколько это возможно в
такой
комнате, а на столе приготовлены мясо и пиво...
ресурс Эмиль Золя (Emile Zola)
