 |
Этотнезаметный член Конвента (*4), один из самых выдающихся и непонятных людейсвоего времени, сложился и вырос в бурях революции...
Обыкновенно самым последним спускался с сопок старый гольд Тун-ло, но в этом году он уже вернулся, а Марьи еще не было. Поправившись, Жм..
Родители Нарцисс какое=товремя жили во Франции, вот и назвали дочь таким именем. Но он уже к немупривык. Читая газету в пе..
Смотрите также:
Загадке смерти Эмиля Золя – 100 лет
О. Горобчик. Творческий эксперимент Эмиля Золя
Вы читаете «Страница любви», страница 1 (прочитано 0%)
«Дамское счастье», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Жерминаль (Перевод Н. Немчиновой)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Завоевание», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Карьера Ругонов», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Радость жизни», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Творчество», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Труд», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Оцените этот текст:Не читал10987654321
СодержаниеFine HTMLPrinted versiontxt(Word,КПК)Lib.ru html
Эмиль Золя. Страница любви
----------------------------------------------------------------------------
Перевод с французского М. Столярова.
Ругон-Маккары
Эмиль Золя. Собрание сочинений в 18 томах. Том 7
М., "Правда", 1957.
Издание выходит под общей редакцией А. Пузикова.
OCR Бычков М.Н. mailto:bmn@lib.ru
----------------------------------------------------------------------------
* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *
I
Ночник из синеватого стекла горел на камине, заслоненный книгой;
полкомнаты тонуло в тени. Мягкий свет пересекал круглый столик и кушетку,
струился по широким складкам бархатных портьер, бросал голубоватый отблеск
на зеркало палисандрового шкафа, стоявшего в простенке. В гармоничности
буржуазного убранства комнаты, в синеве обоев, мебели и ковра было в этот
ночной час нечто от смутной нежности облака. Против окон, в тени, также
обтянутая бархатом, темной громадой высилась кровать; на ней светлым пятном
выделялись простыни. Элен спала, сложив руки, в спокойной позе матери и
вдовы; слышалось ее тихое дыхание.
В тишине пробило час. Шумы улицы давно умолкли. Сюда, на высоту
Трокадеро, доносился лишь отдаленный рокот Парижа. Легкое дыхание Элен было
так ровно, что не колебало целомудренных очертаний ее груди. У нее был
правильный профиль, тяжелый узел каштановых волос; она спала мирным и
крепким сном, склонив голову, словно к чему-то прислушивалась засыпая. В
глубине комнаты широким провалом чернела открытая дверь.
Не слышалось ни звука. Пробило половина второго. Маятник стучал
слабеющим стуком, уступая власти сна, сковавшего комнату. Ночник спал, спала
мебель. На столике, рядом с потушенной лампой, спало рукоделие. Лицо Элен во
сне сохраняло обычное для него выражение серьезности и доброты.
Когда часы пробили два, покой был нарушен. Из мрака соседней комнаты
донесся вздох. Зашуршала простыня, и снова все затихло. Затем послышалось
прерывистое дыхание. Элен не шевельнулась. Но вдруг она приподнялась на
постели: ее разбудил невнятный лепет страдающего ребенка. Еще полусонная,
она поднесла руки к вискам и, услыхав глухой стон, соскочила на ковер.
- Жанна! Жанна!.. Что с тобой? Скажи мне! - воскликнула она.
Ребенок молчал. Подбегая к камину за ночником, она прошептала:
- Боже мой! Ей с вечера нездоровилось.
Тем временем:
... Жар уходил из его
натруженного тела. Он взглянул на церковь в отдалении: острый шпиль
отбрасывал тень на землю, словно знак рукотворный. Он нагнулся и снял
башмаки, высыпал из них пыль и песок. Черные подошвы его ног были грубыми и
зернистыми. Он снова одел башмаки и опять ощутил их влажное и теплое нутро.
Между тем красное горнило солнца опускалось все ниже и ниже, золотые
язычки пламени перебегали с ветки на ветку, повсюду на листьях играли
предзакатные переливы.
Он уставился на багряную кисточку закатного огня, мелькавшего меж
сосен, и подумал: господи, как живая. Заблудшее пламя, что отправилось на
поиски своей родной свечи.
Сам не зная почему, но он твердо был уверен теперь, что видит девушку
— там, вдалеке. Какое-то мгновение с еще неосознанным любопытством он
наблюдал, как движется ее маленькая фигурка: словно пущенный кем-то
солнечный зайчик. Девушка остановилась, а потом вдруг исчезла. Ослепленный
на мгновение, он замер. Затем, жадной поступью самца, устремился вперед.
Он перемахнул через изгородь под тупые взоры чей-то припозднившейся на
пастбище скотины, и грузно побежал через пшеничное поле, в сторону леса.
Колосья хрупко расступались под его напором, с колючим шуршанием
колотились о колени: сзади оставалась легкая пышная борозда.
Чтобы достичь леса, ему пришлось перебраться еще через одну изгородь.
На холмистой опушке леса он замер: закат щедро позолотил его щетину. Пред
ним возникли охряные, бледно-лиловые стволы клена и березы: их растопыренные
ветки разбивали закатный цвет на множество оттенков. Здесь, на краю леса,
сосны были словно отлиты из железа и бронзы — живой символ вечной гулкой
тишины: закатное золото стекало с них каплями, а редкая трава внизу словно
занималась огнем, который перебегал все дальше и дальше и наконец угасал в
глубоком мраке соснового бора. Неподалеку, раскачиваясь на ветке, чирикнула
птичка и вспорхнула прочь...
ресурс Эмиль Золя (Emile Zola)
