 |
Птица явно не английская, подумал Дэвид. Но сам то он англичанин, и не к лицу ему бояться какой то собаки. Надо действовать. Не может же он… Дэвид вернулся к машине, ..
Ничто теперь уже не диво: ..
У нее было открытое, приветливое и очень подвижное лицо — настоящее дитя прерий, загоревшее под ярким солнцем. Рядом с ней ее соседка казалась фарфоровой статуэткой...
Смотрите также:
О. Горобчик. Творческий эксперимент Эмиля Золя
Загадке смерти Эмиля Золя – 100 лет
Вы читаете «Разгром», страница 376 (прочитано 100%)
«Воздержание», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Дамское счастье», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Деньги», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Доктор Паскаль», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Его превосходительство Эжен Ругон», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Жерминаль (Пер. А. Дмитриевского)», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Жерминаль (Перевод Н. Немчиновой)», закладка на странице 10 (прочитано 2%)
«Завоевание», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Западня», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Земля», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Карьера Ругонов», закладка на странице 10 (прочитано 4%)
«Лурд», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Мечта», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Наводнение», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Накипь», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Нана», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Осада мельницы», закладка на странице 10 (прочитано 39%)
«Проступок аббата Муре», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Радость жизни», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
В смертельной тоске Жан обернулся и взглянул на Париж. К концу сияющего
воскресного дня косые лучи солнца на самом краю небосклона озаряли огромный
город жгучим алым светом. Казалось, это - кровавое солнце над безмерным
морем. Стекла бесчисленных окон накалились, словно их разжигали невидимые
мехи; крыши воспламенились, как пласты угля; желтые стены, высокие здания
пылали, потрескивая в вечернем воздухе, как вспыхивающие вязанки хвороста.
То был последний огненный сноп, гигантский багровый букет; весь Париж горел,
словно исполинская связка прутьев, словно древний, иссохший лес, взлетал
сразу в небо стаей крупных и мелких искр. Пожары не прекращались; все еще
поднимались большие столбы бурого дыма; слышался протяжный гул - может быть,
предсмертный хрип расстрелянных в казарме Лобо; а быть может, радостные
крики женщин и смех детей, обедавших на террасах ресторанов после приятной
прогулки. Дома и здания были разграблены, мостовые разворочены, но среди
всех этих развалин и страданий на пламенеющем царственном закате, закате
того дня, когда догорал Париж, снова шумела жизнь.
И вот у Жана возникло небывалое ощущение. Ему почудилось, что в
медленно наступающих сумерках, над столицей, объятой пламенем, уже встает
утренняя заря. А ведь это был конец всему, ожесточение судьбы, бедствия,
каких еще не приходилось испытать ни одному народу: беспрерывные поражения,
потеря целых областей, миллиарды контрибуции, гражданская война, потоки
крови, груды развалин и трупов; ни денег, ни чести - и необходимость
восстановить целый мир! Жан сам оставлял здесь свое растерзанное сердце,
Мориса, Генриетту, все свое счастливое будущее, унесенное грозой. И все-таки
за ревущим пеклом в сияющей высоте великого спокойного неба воскресала
живучая надежда. Это было подлинное обновление вечной природы, вечного
человечества, возрождение, обещанное тому, кто надеется и работает, дерево,
пускающее новый могучий росток после того, как отрезали прогнившую ветку,
чьи ядовитые соки сушили листву.
Жан, рыдая, повторил: - Прощайте!
Генриетта не подняла головы, закрыв лицо руками.
- Прощайте!
Опустошенное поле осталось невозделанным; сожженный дом лежал в
развалинах, и Жан, самый смиренный и скорбный человек, пошел навстречу
будущему, готовый приняться за великое, трудное дело - заново построить всю
Францию.
1892
Обращений с начала месяца: 86, Last-modified: Fri, 12 Dec 2003 13:49:35 GMT
Оцените этот текст:Не читал10987654321
Страницы: (376) : <<
Тем временем:
... А когда мы столько кур потеряли, самим
пришлось от яиц отказаться, -- не слушать же мне от мистера Талла попреки,
что это я настояла на покупке. Тут мне мисс Лоуингтон сказала о пирогах, и я
подумала, что могу испечь и зараз получить чистой выручки столько, сколько
стоили бы еще две куры вдобавок к нашим. Если откладывать по яичку, то и
яйца ничего не будут стоить. А в ту неделю они особенно неслись, и, кроме
продажных, я и на пироги скопила, и сверх того столько, что и мука, и сахар,
и дрова для плиты нам как бы даром достались.
Вот вчера я испекла -- а уж так старалась, как ни разу в жизни, на славу
пироги удались. Нынче утром привозим их в город, а мисс Лоуингтон говорит,
что та дама передумала и гостей звать не будет.
-- Все равно должна была взять, -- говорит Кэт.
-- Ну, -- говорю, -- на что они ей теперь?
-- Должна была взять, -- Кэт говорит. -- Конечно, богатая городская дама,
ей что? -- захотела и передумала. Это бедным нельзя.
Богатство -- ничто перед лицом Господа, потому что Он видит сердце.
-- Может, в субботу на базаре продам, -- говорю. -- Пироги удались на
славу.
-- Можешь получить за них по два доллара, -- говорит Кэт.
-- Да они мне, можно сказать, ничего не стоили. Яйца я накопила и
обменяла дюжину на муку и сахар. Так что пироги, можно сказать, ничего не
стоили, и мистер Талл сам понимает: отложила я сверх того, что на продажу, --
можно считать, нашли их или в подарок получили.
-- Должна была взять пироги, -- говорит Кэт, -- ведь она все равно что
слово тебе дала.
Господь видит сердце. Если так Он захотел, что у одних людей одно
понятие о честности, а у других другое, то не мне Его волю оспаривать.
-- Да на что они ей? -- говорю. -- А пироги удались на славу.
Одеялом накрыта до подбородка, наружу только голова и руки...
ресурс Эмиль Золя (Emile Zola)
