 |
От нее болеют. Охотник устал, разбивая лед, ему хотелось пить, он чувствовал, что начинает злиться, но сдержался. — Хотите, я помогу разбивать лед и ставить чучела?..
- Уррра!!! - Занявший первое место провозглашается гением, шестое место - идиотом!..
Прибавьте сюда этот рой прелестных воспоминаний, которые витают и группируются вокруг них и окружают их таким ореолом и столь..
Смотрите также:
О. Горобчик. Творческий эксперимент Эмиля Золя
Загадке смерти Эмиля Золя – 100 лет
Вы читаете «Разгром», страница 1 (прочитано 0%)
«Дамское счастье», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Его превосходительство Эжен Ругон», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Жерминаль (Пер. А. Дмитриевского)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Жерминаль (Перевод Н. Немчиновой)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Завоевание», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Карьера Ругонов», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Радость жизни», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Сказки Нинон», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Страница любви», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Творчество», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Тереза Ракен», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Труд», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Оцените этот текст:Не читал10987654321
СодержаниеFine HTMLPrinted versiontxt(Word,КПК)Lib.ru html
Эмиль Золя. Разгром
----------------------------------------------------------------------------
Перевод с французского В. Парнаха.
Ругон-Маккары
Эмиль Золя. Собрание сочинений в 18 томах. Том 15
М., "Правда", 1957.
Издание выходит под общей редакцией А. Пузикова.
OCR Бычков М.Н. mailto:bmn@lib.ru
----------------------------------------------------------------------------
* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *
I
В двух километрах от Мюльгаузена, близ Рейна, среди плодородной
равнины, расположился лагерь. На склоне августовского дня, под мутным
закатным небом, омраченным тяжелыми тучами, белели ряды походных палаток, на
первой линии сверкали на равном расстоянии друг от друга пирамиды ружей и
неподвижно стояли с заряженными винтовками часовые, вперяя взгляд в
лиловатый туман, который поднимался над рекой.
Из Бельфора войска пришли часам к пяти. И только в восемь солдаты
должны были получить довольствие. Но топливо, наверно, задержалось в дороге,
и раздача не состоялась. Нельзя было разжечь огонь и приготовить суп.
Пришлось грызть одни сухари, щедро поливая их водкой, а от этого ноги, и так
ослабевшие от усталости, совсем подкашивались. Два солдата, за пирамидами
ружей, у походной кухни, все-таки пытались разжечь охапку свежих сучьев,
срезанных штыками, но сучья упорно не загорались. Густой черный дым медленно
поднимался в вечернее, безмерно скорбное небо.
Здесь было только двенадцать тысяч человек, это все, что осталось у
генерала Феликса Дуэ от 7-го армейского корпуса. Вызванная накануне 1-я
дивизия отправилась во Фрешвиллер, 3-я еще находилась в Лионе; и генерал
решил покинуть Бельфор, двинуться вперед со 2-й дивизией, резервной
артиллерией и неполной кавалерийской дивизией. В Лоррахе были замечены огни.
Депеша шельштадтского префекта извещала, что пруссаки готовятся перейти Рейн
в Маркольсгейме. Генерал чувствовал, что его правый фланг слишком удален от
других корпусов и потерял с ними связь; он ускорил передвижение к границе,
тем более, что накануне пришло известие о неожиданном поражении под
Виссенбургом. Если генералу и не приходилось самому удерживать неприятеля,
он с часу на час мог ждать приказа идти на подмогу 1-му корпусу. В тот
грозовой день, в субботу 6 августа, наверно, произошло сражение гденибудь
близ Фрешвиллера: это чувствовалось в тревожном, нависшем небе; в воздухе
проносился трепет, внезапно поднимался ветер, таивший смятение.
Тем временем:
...
Я опубликовал эти стихи, подвергнув их обстоятельному психологическому и литературному анализу. Я выявил в них элементы баллады, благожелательно указал на тонкие струны в душе преступника. Все это произвело своего рода сенсацию. Газеты других партий Часлава и разных других городов нашего края утверждали, что это грубая и нелепая фальсификация, иные недоброжелатели восточной Чехии заявляли, что это плагиат, скверный перевод с английского и так далее. Как раз в самый разгар полемики с оппонентами, когда я защищал нашего местного взломщика поэта, ко мне снова заглянул полицейский комиссар и сказал;
— Господин редактор, не пора ли покончить с этим проклятым жуликом? Посудите сами: за одну неделю он обокрал две квартиры и еще лавку и всюду оставил длинные стихи.
— Хорошо, — сказал я. — Тиснем их в газете.
— Еще чего! — проворчал комиссар. — Да ведь это значит потакать вору! К воровству его теперь побуждает главным образом литературное тщеславие. Нет, вы должны дать ему по рукам. Напишите в газете, что стихи дрянь, что в них нет никакой формы или мало настроения, — словом, придумайте что нибудь. Тогда, мне кажется, ворюга перестанет красть.
— Гм; — говорю я, — этого написать нельзя, поскольку мы только что его расхвалили". Но знаете что? Не будем печатать его стихов, и баста!
Прекрасно. В ближайшие две недели было зарегистрировано пять краж со взломом и стихами, но «Восточный курьер» молчал о них, словно воды в рот набрал. Я, правда, опасался, как бы наш вор, побуждаемый уязвленным авторским самолюбием, не перебрался куда нибудь в Турнов или Табор и не стал там сенсацией для тамошней пишущей братии. Представляете себе, как бы они обрадовались?
Взломщик был так сбит с толку нашим молчанием, что недели три о нем не было ни слуху ни духу, а потом кражи начались снова, с той разницей, что стихи он теперь посылал по почте прямо в редакцию «Восточного курьера». Но «Курьер» был неумолим. Во первых, я не хотел вызывать недовольства местных властей, а во вторых, стихи с каждым разом становились все хуже. Автор начал повторяться, изобретал какие то романтические выкрутасы — словом, стал вести себя как настоящий писатель...
ресурс Эмиль Золя (Emile Zola)
