 |
И вот уже, по меньшей мере в третий раз после отъезда из Парижа, ощутила необходимость стереть платком последние следы косметики со щек. Сначала то она решил..
— Бессердечная чертовка! — Она ребенок, а в молодости такое быстро забывается… В дверях появился письмоводитель. — Мисс Диана Форд, — доложил он...
Покреплюсь. Видите - спокоен как! Как пульс покойника. Помните? Вы говорили: "Джек Лондон, деньги, любовь, страсть",-..
Смотрите также:
О. Горобчик. Творческий эксперимент Эмиля Золя
Загадке смерти Эмиля Золя – 100 лет
Вы читаете «Радость жизни», страница 10 (прочитано 3%)
«Воздержание», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Дамское счастье», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Деньги», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Доктор Паскаль», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Его превосходительство Эжен Ругон», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Жерминаль (Пер. А. Дмитриевского)», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Жерминаль (Перевод Н. Немчиновой)», закладка на странице 10 (прочитано 2%)
«Завоевание», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Западня», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Земля», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Карьера Ругонов», закладка на странице 10 (прочитано 4%)
«Лурд», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Мечта», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Наводнение», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Накипь», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Нана», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Осада мельницы», закладка на странице 10 (прочитано 39%)
«Проступок аббата Муре», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Лучше уж хлеб, чем вареное
мясо. Боже, какой обед! В довершение всего из-за непогоды и рыбы не купишь!
Г-жа Шанто, евшая очень мало, с состраданием смотрела на мужа.
- Бедненький! - вырвалось у нее. - Жаль мне тебя... Я было припасла
тебе на завтра подарок; но раз уж ты сегодня вечером остался голодным...
Она открыла свою сумку и достала паштет в горшочке. У Шанто разгорелись
глаза. Паштет из гусиной печенки! Запретный плод! Любимое лакомство,
строго-настрого запрещенное врачом!
- Но вот что, - продолжала жена, - я разрешаю тебе только одну тартинку
с паштетом... Будь осторожен, иначе никогда больше не получишь.
Шанто дрожащими руками схватил горшочек. Ему часто приходилось
переносить такое жестокое испытание, - страх перед приступом подагры боролся
с желанием вкусно поесть, но жадность почти всегда побеждала. Уж очень
вкусно! Лучше он потом потерпит боль.
Вероника видела, как Шанто положил себе большой кусок паштета, и,
возвращаясь в кухню, проворчала:
- Хорош, нечего сказать! А уж как потом выть будет!
Слово "выть" звучало естественно в ее устах, она так простодушно его
произносила, что хозяева не обижались. Шанто поистине выл, когда у него
начинался приступ подагры; все это знали, и никому не приходило в голову
делать Веронике выговор за непочтительность.
Под конец обед прошел очень весело. Лазар, подшучивая над отцом, отнял
у него горшочек с паштетом. Когда подали десерт - сыр и печенье, - в комнату
ворвался Матье, радостно встреченный всеми. До сих пор он дремал где-то под
столом, но, почуяв печенье, встрепенулся. Каждый вечер пес появлялся в
обеденный час, отряхивался и обходил стол, умильно заглядывая каждому в
глаза. Лазар обычно оказывался щедрее всех. Но сегодня, обходя вторично
стол, Матье остановил свои добрые человечьи глаза на Полине, словно угадав в
ней верного друга животных и людей. Он доверчиво положил свою огромную
голову на колени девочки, глядя на нее в упор кротким и умоляющим взглядом.
- Вот попрошайка! - воскликнула г-жа Шанто. - Пошел, Матье! Ну можно ли
быть таким обжорой!
Пес мгновенно проглотил кусочек печенья, протянутый Полиной, и, положив
снова голову на детские колени, просил еще, не сводя глаз со своего нового
друга. Полина смеялась, целовала собаку; ее потешали висячие уши Матье и
черное пятно над левым глазом, резко выделявшееся на его белой шерсти,
густой и волнистой. Но тут произошел забавный эпизод: ревнивая Минуш легко
вспрыгнула на стол; мурлыча и выгибая спину, она, словно бодливый козленок,
все норовила угодить головой в подбородок девочки.
Тем временем:
... За его веселость и за то, что его все любили; за здоровье и за толщину. Она честила его лодырем, потому что деньги ему доставались даром, без всякого труда, и обжорой, потому что он пил и ел за десятерых; дня не проходило, чтобы она не заявляла ему, вне себя от злости:
— Убирался бы ты лучше в свинарник, да и сидел бы там голышом! Глядеть на тебя противно: одно сало. И кричала ему прямо в лицо:
— Погоди, погоди, вот увидишь, что с тобой будет! Лопнешь, как мешок с зерном, пузырь этакий!
Туан заливался хохотом и отвечал ей, хлопая себя по кивоту:
— Эх ты, куриная мамаша, жердь сухая, попробуй так откормить свою птицу! Ну ка, постарайся.
И, засучив рукав на своей толстой руке, говорил:
— Вот это крылышко, мамаша, погляди ка! Завсегдатаи кабачка стучали кулаками по столу, корчась от смеха, топали ногами и восторженно сплевывали на пол.
А разъяренная старуха твердила:
— Погоди, погоди, вот увидишь, что будет: лопнешь, как мешок с зерном!
И уходила в бешенстве под дружный смех гостей. В самом деле на Туана нельзя было смотреть без смеха, такой он стал красный и толстый, точно надутый. Над такими толстяками смерть как будто потешается, подкрадываясь к ним исподтишка, хитрит и паясничает, придавая им что то до крайности смешное своей медленной и разрушительной работой. Вместо того чтобы проявить себя, как на других, не таясь, сединой, худобой, морщинами, угасанием сил, всем, что заставляет говорить с содроганием: «Черт возьми, как он постарел!» — она, негодяйка, забавлялась, наращивая сало, доводя человека до уродливой толщины, раскрашивая его синим и красным, раздувая, как шар, так что вид у него был сверхчеловечески здоровый; она обезобразила дядю Туана, как и все живое, но это безобразие становилось у него не мрачным и зловещим, как у других, а смешным, шутовски забавным.
— Погоди еще, погоди, — твердила мамаша Туан, — вот увидишь, что случится.
Глава 2
А случилось то, что дядю Туана хватил удар. Великана уложили на кровать в каморке за перегородкой, чтобы ему было слышно, о чем толкуют в кабачке, и чтобы он мог разговаривать с приятелями; ведь голова у него была по прежнему светлая, зато тело — громадная туша, такая, что ни поднять, ни повернуть, — было парализовано и оставалось неподвижным...
ресурс Эмиль Золя (Emile Zola)
