 |
Эти этюды объясняли поведение героев повести и давали читателю некоторые сведения по физиологии и психологии человека...
-- Мне хотелось попробовать эту водку. Мы ведь только и делаем, что ездим по новым местам и пробуем новые вина. -- Вот именно...
Наш десятидневный тур в кредит предусматривает посещение таинственного альмагордийского туземного квартала, восьми ночных клуб..
Смотрите также:
Загадке смерти Эмиля Золя – 100 лет
О. Горобчик. Творческий эксперимент Эмиля Золя
Вы читаете «Радость жизни», страница 1 (прочитано 0%)
«Дамское счастье», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Творчество», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Оцените этот текст:Не читал10987654321
СодержаниеFine HTMLPrinted versiontxt(Word,КПК)Lib.ru html
Эмиль Золя. Радость жизни
----------------------------------------------------------------------------
Перевод с французского Д. С. Усова.
Ругон-Маккары
Эмиль Золя. Собрание сочинений в 18 томах. Том 9
М., "Правда", 1957.
Издание выходит под общей редакцией А. Пузикова.
OCR Бычков М.Н. mailto:bmn@lib.ru
----------------------------------------------------------------------------
I
Когда часы с кукушкой пробили в столовой шесть, Шанто потерял последнюю
надежду. Он с трудом поднялся с кресла у камина, где грел свои скованные
подагрой ноги. Уже два часа ждал он жену, которая после пятинедельного
отсутствия должна была сегодня привезти из Парижа двоюродную племянницу
супругов Шанто, десятилетнюю Полину Кеню, взятую ими на воспитание.
- Ума не приложу, - проговорил Шанто, приоткрыв дверь в кухню. - Боюсь,
Вероника, что с ними случилось несчастье!
Служанка, дюжая девица лет тридцати пяти, большерукая и мужеподобная,
снимала в эту минуту с огня баранину, явно пережаренную. Грубые щеки девушки
побледнели с досады, но она не высказывала своего недовольства.
- Хозяйка осталась в Париже, не иначе, - сухо ответила она. - А все
дела, которым конца не видно, - от этого весь дом вверх дном!
- Нет, нет, - возразил Шанто. - Во вчерашней телеграмме сказано, что
все формальности с девочкой окончательно улажены... Сегодня утром госпожа
Шанто должна была приехать в Кан и остановиться у Давуана. В час отходит
поезд, в два он прибывает в Байе, а к трем карета дядюшки Маливуара должна
доставить госпожу Шанто в Арромайш, и если даже Маливуар не сразу заложил
свой рыдван, она все равно могла приехать сюда около четырех, самое позднее
- в половине пятого... От Арроманша до Бонвиля километров десять, не больше.
Кухарка, не сводя глаз с жаркого, слушала все эти расчеты и качала
головой. После некоторого колебания Шанто прибавил:
- Сходила бы ты на угол посмотреть, Вероника!
Она взглянула на Шанто и еще больше побледнела от сдерживаемого гнева.
- Это зачем?.. Ведь Лазар уже потащился им навстречу! Чего ради еще и
мне грязь месить?
- Видишь ли, - пробормотал Шанто, - я уж и за мальчика беспокоюсь...
Его тоже все нет. Что там ему делать, на дороге, целый час?
Вероника замолчала и, сняв с гвоздя старую черную шаль, закутала ею
голову и плечи.
Тем временем:
...
Пан Попел растроганно принял рукопись и открыл первую страницу.
- И как чисто писано, - чуть не с благоговением выдохнул он. - Сразу
видно чиновника старой школы! В его времена, сударь, не было еще пишущих
машинок, все писали от руки; тогда очень ценили красивый, четкий почерк.
- Дальше пойдет уже не так чисто, - проворчал доктор. - Там он многое
перечеркивал, спешил. Да и рука уже не так бегла и тверда.
"Как странно, - думал пан Попел. - Читать рукопись умершего - ведь это
все равно что касаться мертвой руки. Даже в почерке есть что-то
мертвенное... Не надо бы брать мне это домой. Не надо бы обещать, что
прочитаю".
- А стоит читать все? - спросил он нерешительно. Доктор пожал плечами.
I
Третьего дня опустился я на колени к расцветшей камнеломке, чтоб
очистить ее от сорной травы, и у меня слегка закружилась голова, но это
случалось со мной нередко. Быть может, именно головокружение и было причиной
тому, что место это мне вдруг показалось прекраснее, чем когда бы то ни
было: огнисто-алые колоски камнеломки и белые, прохладные султаны таволжника
за ними - это было так прекрасно и чуть ли не таинственно, что голова моя
пошла кругом. В двух шагах от меня сидел на камне зяблик, головку склонил
набок и поглядывал на меня одним глазком: а ты, мол, кто таков? Я дышать
боялся, чтоб не спугнуть его, и чувствовал, как стучит у меня сердце. И
вдруг пришло это. Не знаю даже, как и описать, но было это удивительно
сильное и верное ощущение смерти.
В самом деле, не умею выразить иначе; кажется, страшно стеснило дыхание
или еще что-то, - но единственное, что я сознавал, была безмерная тоска.
Когда меня отпустило, я все еще стоял на коленях, только в руках сжимал
множество сорванных листьев. Это ощущение опало во мне, как волна, и
оставило печаль, которая не была мне неприятна...
ресурс Эмиль Золя (Emile Zola)
