Водою выводят пятно на шелку, Вином — тревогу из сердца. И если владеешь ты легкой..
блем, в сотнях театров ежедневно смотрит трагедии - и в то же время ничего не чует, ничего не знает, ничего не подозревает об этой величайшей драме человеского духа, которая разыгрывает..
- Ежели,- говорю,- в бою не вспопашишься в два счета тачанку задом обернуть - ложись посередь шляха и помирай, все одно запорю!..
Смотрите также:
Загадке смерти Эмиля Золя – 100 лет
О. Горобчик. Творческий эксперимент Эмиля Золя
Вы читаете «Осада мельницы», страница 2 (прочитано 4%)
«Воздержание», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Дамское счастье», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Деньги», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Доктор Паскаль», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Его превосходительство Эжен Ругон», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Жерминаль (Пер. А. Дмитриевского)», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Жерминаль (Перевод Н. Немчиновой)», закладка на странице 10 (прочитано 2%)
«Завоевание», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Западня», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Земля», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Карьера Ругонов», закладка на странице 10 (прочитано 4%)
«Лурд», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Мечта», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Наводнение», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Накипь», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Нана», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
На этой обильно орошаемой земле трава
достигает чудовищной высоты. Настоящий цветник, раскинутый меж двух лесистых
холмов, но цветник естественный, где газонами служат луга, а деревья-колоссы
похожи на огромные клумбы. В полдень тени под отвесными лучами солнца
начинают синеть, трава дремлет, охваченная зноем, прохладный ветерок
пробегает по листве, и она трепещет, словно от озноба.
Вот этот-то заросший буйной зеленью уголок и оживляла своим шумом
мельница дядюшки Мерлье. Постройка, сооруженная из камня, теса и штукатурки,
казалось, была стара как мир. Она по пояс купалась в Морели, которая,
закругляясь, образует здесь прозрачную заводь. Тут была устроена плотина.
Вода с высоты нескольких метров падала на мельничное колесо, и,
поворачиваясь, оно скрипело и кряхтело, как верная служанка, которая
состарилась на службе в доме. Когда кто-нибудь советовал дядюшке Мерлье
сменить колесо, он качал головой и говорил, что новое будет ленивее старого,
что оно хуже будет знать свое дело; и он чинил его, пуская в ход все, что
попадалось под руку, - бочарные доски, ржавое железо, свинец, цинк.
Разукрашенное травой и мхом, колесо принимало самую причудливую форму, и при
взгляде на него делалось еще веселее. Когда же вода заливала его серебряным
потоком, оно покрывалось жемчугом и его странный остов, мелькая, сверкал под
ослепительным перламутровым убором.
Эта часть мельницы, купавшаяся в Морели, напоминала какой-то
первобытный ковчег, потерпевший здесь крушение. Добрая половина здания была
построена на сваях, вода забиралась под дощатый настил, где имелись дыры,
хорошо известные в округе благодаря попадавшим в них огромным угрям и ракам.
Пониже плотины заводь была чиста, как зеркало, и когда колесо не мутило ее
своей пеной, в глубине виднелись целые стаи крупной рыбы, плававшей с
медлительностью эскадры. Сломанная лесенка спускалась к речке возле сваи, к
которой была привязана лодка. Над колесом лепилась деревянная галерейка.
Оконные ниши были прорублены несимметрично. Это было какое-то нагромождение
закоулков, низеньких стенок, пристроек, балок и кровель, придававших
мельнице вид старинной полуразрушенной крепости. Но постепенно разросся
плющ, всевозможные вьющиеся растения закрыли чрезмерно широкие щели и
закутали зеленым плащом старое строенье. Приезжие барышни зарисовывали
мельницу дядюшки Мерлье в свои альбомы.
Со стороны дороги дом был более основателен. Каменное крыльцо выходило
на большой двор, по обе стороны которого шли сараи и конюшни. Огромный вяз у
колодца окутывал полдвора своей тенью. Дом стоял в глубине; над четырьмя
окнами второго этажа возвышалась голубятня. Каждые десять лет дядюшка Мерлье
считал необходимым перекрашивать этот фасад - таково было единственное
проявление его тщеславия.
Тем временем:
... Так, Джонсон настаивает, что Джонсон это его имя, данное при крещении, а вместо того чтобы назвать фамилию своих предков, произносит национальное «черт!». И никак уже нельзя заставить его увидеть различие между ключом от чемодана и паспортом, и он будет упорно протягивать первый, в то время как у него просят второй. Поэтому, когда настает «в четвертых», он уже пребывает в состоянии чистейшего идиотизма. Когда его, в четвертых, выталкивают через маленькую дверь в дико ревущую толпу комиссионеров, это уже — безумец с дикими глазами и волосами дыбом, пока его кто нибудь не спасет и не успокоит. Если у него нет друзей и никто его не спасает, его обычно сажают в омнибус, везут на вокзал и доставляют в Париж. Тем не менее наш французский курорт, когда вы до него, наконец, доберетесь, — отличное место. Вокруг — разнообразная и красивая природа, а внутри — много характерного и приятного. Что и говорить, здесь могло бы быть поменьше дурных запахов и гниющего мусора и более совершенный сток; город мог бы быть чище во многих местах, а стало быть, и несравненно здоровее. И все же это светлый, свежий, приятный и веселый город; и если вам случится пройтись по любой из его трех хорошо замощенных главных улиц около пяти часов дня, когда тонкие кулинарные запахи наполняют воздух, а через окна гостиниц (здесь полным полно гостиниц) видны длинные столы, накрытые к обеду и украшенные салфетками, сложенными веерообразно, вы по справедливости признаете, что это город, необыкновенно подходящий для того, чтобы в нем есть и пить. На вершине холма, над новым, деловым городом, есть старый, обнесенный стеной город, богатый холодными колодцами. Если бы он отстоял на несколько сот миль дальше от Англии — а ведь сейчас, в ясный день, отсюда можно разглядеть траву, которая растет в расщелинах меловых утесов Дувра, — вас бы уже давно замучили до смерти рассказами об этом городе. Он более живописен и причудлив, чем добрая половина тех скромных мест, которым туристы, следующие за своим гидом, как стадо овец, присвоили совсем незаслуженную славу. Не говоря уже о домиках со строгими двориками, о таинственных закоулках и многооконных уличках, тихо белеющих на солнце, здесь есть старинная колокольня, которая давно попала бы во все Ежегодники и Альбомы, если бы добраться до нее стоило дороже...
ресурс Эмиль Золя (Emile Zola)