 |
Он перевернул деревянный меч и быстро пошел по белой прямой дороге, а мальчик с крестом в руке смотрел ему вслед. &n..
Ничто теперь уже не диво: ..
-- Уж и не знаю, чего это они вздумали торчать тут весь октябрь, -- проворчала она и отставила чашку. -- Никто из них больше и к воде-то не подходит, верно вам говорю...
Смотрите также:
О. Горобчик. Творческий эксперимент Эмиля Золя
Загадке смерти Эмиля Золя – 100 лет
Вы читаете «Карьера Ругонов», страница 10 (прочитано 4%)
«Воздержание», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Дамское счастье», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Деньги», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Доктор Паскаль», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Его превосходительство Эжен Ругон», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Жерминаль (Пер. А. Дмитриевского)», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Жерминаль (Перевод Н. Немчиновой)», закладка на странице 10 (прочитано 2%)
«Завоевание», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Западня», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Земля», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
И хоть ей было не до причесок, этот узел
приобретал под ее пальцами какое-то особое изящество. Глядя на этот живой
шлем, на эту массу кудрявых волос, выбивавшихся на висках и закрывавших шею
как звериная шкура, можно было понять, почему девушка ходит с непокрытой
головой, не обращая внимания на дождь и стужу. Низкий лоб, под темной чертой
волос, формой и золотистым оттенком напоминал полумесяц. Большие выпуклые
глаза, короткий чуть вздернутый нос, широкий у ноздрей, крупные, слишком
алые губы - все эти черты в отдельности были бы нехороши, но в целом, на
очаровательном округлом и подвижном лице, они производили впечатление
своеобразной и яркой красоты. Когда Мьетта смеялась, запрокинув голову и
томно склоняя ее на правое плечо, она походила на античную вакханку своей
грудью, трепещущей от звонкого смеха, детскими круглыми щеками, белыми
крупными зубами, кудрями, которые развевались вокруг головы и словно
украшали ее венком из виноградных лоз. Чтобы снова увидеть в ней невинную
девочку, тринадцатилетнего ребенка, надо было заметить, как чистосердечен
этот звучный ласкающий женский смех и, главное, разглядеть, как детски нежны
линии подбородка, как чисто и ясно ее чело. Загорелое лицо Мьетты в иные дни
отливало янтарем. - Легкий черный пушок уже сейчас оттенял верхнюю губу.
Грубая работа успела испортить маленькие руки, которые праздность могла бы
превратить в прелестные пухлые ручки буржуазной дамы.
Мьетта и Сильвер долго сидели молча. Они угадывали тревожные мысли друг
друга. Вместе они погружались в страшную неизвестность завтрашнего дня, и
все теснее становилось их объятие. Они проникали друг другу в самое сердце;
оба молчали, чувствуя, что жалоба, высказанная вслух, была бы ненужной
жестокостью. Но Мьетта не могла больше сдерживаться; она задыхалась, и все,
что волновало их обоих, выразила в нескольких словах:
- Ты вернешься, правда? - шепнула она, обвив рукой его шею.
Сильвер не отвечал, у него сжалось горло, и, боясь расплакаться, не
находя другого утешения, он поцеловал ее в щеку, как брат. Они отодвинулись
друг от друга, и снова наступило молчание.
Вдруг Мьетта вздрогнула. Она не опиралась больше на плечо Сильвера и
почувствовала, что все ее тело застыло от холода. Еще вчера она не дрожала
бы в этом глухом углу, на этой надгробной плите, где они в покое, под
защитой мертвецов, столько месяцев были счастливы своей любовью.
- Как холодно, - сказала она, - накрывая голову капюшоном.
- Давай походим, - предложил Сильвер, - еще нет девяти, пройдемся по
дороге.
Мьетта подумала, что теперь она надолго лишится радости свиданий,
вечерних разговоров, ради которых она жила весь день.
Тем временем:
... Must I bleed, too,
Like them? Oh, that each drop which falls to earth
Would rise a snake to sting them, as they have stung me!
Or that the Devil, to whom they liken me,
Would aid his likeness! If I must partake
His form, why not his power? Is it because
I have not his will too? For one kind word
From her who bore me would still reconcile me
Even to this hateful aspect. Let me wash
The wound.
[Arnold goes to a spring, and stoops to wash his hand: he starts back.
They are right; and Nature's mirror shows me,
What she hath made me. I will not look on it
Again, and scarce dare think on't. Hideous wretch
That I am! The very waters mock me with
My horrid shadow-like a demon placed
Deep in the fountain to scare back the cattle
From drinking therein.
[He pauses.
And shall I live on,
A burden to the earth, myself, and shame
Unto what brought me into life? Thou blood,
Which flowest so freely from a scratch, let me
Try if thou wilt not, in a fuller stream,
Pour forth my woes for ever with thyself
On earth, to which I will restore, at once,
This hateful compound of her atoms, and
Resolve back to her elements, and take
The shape of any reptile save myself,
And make a world for myriads of new worms!
This knife! now let me prove if it will sever
This withered slip of Nature's nightshade-my
Vile form-from the creation, as it hath
The green bough from the forest.
[Arnold places the knife in the ground, with the point upwards.
Now 'tis set,
And I can fall upon it...
ресурс Эмиль Золя (Emile Zola)
