 |
рая выигрывает в конкурсе на титул, Мисс Вселенная: их лица были тонко очерчены, с чистыми чертами, несущими несомненный отпечаток мысли, благодаря чему останутся прекрасны даже чере..
, отверстый - И молния вослед громам &nbs..
А вице мэр стоял теперь спиной к застекленной двери. — Ну ладно! Виски так виски! Он закурил и посмотрел на Тони, не находя нужным поздороваться с ним. К чему это, когда и так видишься потом целый день?..
Смотрите также:
О. Горобчик. Творческий эксперимент Эмиля Золя
Загадке смерти Эмиля Золя – 100 лет
Вы читаете «Жерминаль (Перевод Н. Немчиновой)», страница 4 (прочитано 1%)
«Воздержание», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Дамское счастье», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Деньги», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Доктор Паскаль», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Его превосходительство Эжен Ругон», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Жерминаль (Пер. А. Дмитриевского)», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
Император, может, и не виноват... Да зачем он
ввязался в войну в Америке? А к тому же холера людей косит, да и скот тоже
мрет.
Тогда и прохожий начал жаловаться, вторя старику короткими фразами,
потому что от ветра перехватило дыханье. Он рассказал о своих бесплодных
поисках работы, о скитаниях, длившихся уже неделю. Так что же теперь, с
голоду, что ли, подсыхать? Скоро на дорогах полно будет нищих. Да,
соглашался старик, дело может плохо кончиться: это ведь не по-божески
выбрасывать столько народу на улицу.
- Мяса и в глаза не видим.
- Да хоть бы хлеб был!
- Вот именно, хоть бы хлеб!
Голоса их заглушал ветер, уносивший с унылым свистом обрывки фраз.
- Погляди! - выкрикнул возчик, поворачиваясь к югу. - Вон там Монсу...
И, вновь протянув руку, он указывал на невидимые в темноте селения,
перечисляя их одно за другим. В Монсу сахарный завод Фовеля еще работает, но
на другом сахарном заводе - у Готона - часть рабочих уволили. Только паровая
мельница Дютилейля да завод Блеза, где изготовляют канаты для рудников,
устояли. Затем старик повернулся к северу и широким жестом обвел
полгоризонта: в Сонвиле машиностроительные мастерские не получили двух
третей обычных заказов; в Маршьене из трех домен зажгли только две; на
стекольном заводе Гажбуа того и гляди рабочие забастуют, потому что им хотят
снизить заработную плату.
- Знаю, знаю, - повторял прохожий, выслушивая эти сведения. - Я уже был
там.
- У нас тут пока еще держатся, - добавил возчик. - Но все ж таки на
шахте добычу уменьшили. А вот глядите, прямо перед вами - Виктуар, там
только две коксовые батареи горят.
Он сплюнул, перепряг свою сонную лошадь к поезду пустых вагонеток и
зашагал позади них.
Этьен пристально смотрел вокруг. По-прежнему все тонуло во мраке, но
рука старика возчика словно наполнила тьму великими скорбями обездоленных, и
молодой путник безотчетно их чувствовал, - они были повсюду в этой
беспредельной шири. Уж не стоны ли голодных разносит мартовский ветер по
этой голой равнине? Как он разбушевался! Как злобно воет, словно грозит, что
скоро всему конец: не будет работы, и наступит голод, и много-много людей
умрет! Этьен все смотрел, стараясь пронизать взглядом темноту, хотел и
боялся увидеть, что в ней таится. Все скрывала черная завеса ночи, лишь
вдалеке брезжили отсветы над доменными печами и коксовыми батареями.
Коксовые подняли вверх чуть наискось десятки своих труб, и над ними блещут
красные языки пламени, а две башни доменных печей бросают в небо голубое
пламя, словно гигантские факелы.
Тем временем:
... Малыша — и того ему целовать приятно: хоть от Виктора, а все таки ее сын. И Сезер без всякой злости поглядывал на далекий силуэт человека, шедшего за плугом у края горизонта. Но папаша Амабль не соглашался на брак. Он противился с яростным, как у всех глухих, упрямством. Напрасно Сезер кричал ему в то ухо, которое еще воспринимало отдельные звуки: — Мы вас, отец, хорошо обхаживать будем. Говорю вам: она девушка славная, работящая, бережливая. Тот гнул свое: — Не бывать этому, пока я жив. Уломать старика не удавалось: его упорство было ничем не сломить. У Сезера осталась одна надежда. Папаша Амабль побаивался кюре из страха перед близкой — он это чувствовал — смертью. Бог, черт, ад и чистилище его не пугали — он просто не представлял себе, что это такое, но он опасался священника, с которым у него связывалась мысль о похоронах, как иные опасаются врача из страха перед болезнью. Селеста знала за ним эту слабость и вот уже неделю подбивала Сезера сходить к кюре. Сезер колебался: он сам недолюбливал людей в черных сутанах, представляя их себе не иначе, как с протянутой рукой — то на церковь им подай, то за благословенный хлеб плати. Наконец он решился и пошел к священнику домой, прикидывая, как половчее изложить свою просьбу. Аббат Раффен, юркий, худой, вечно небритый человечек, грел ноги у кухонного очага в ожидании ужина. Заметив вошедшего, он ограничился тем, что повернул голову и спросил: — Ну, Сезер, с чем пожаловал? — Мне бы поговорить с вами, господин кюре. Оробевший крестьянин топтался на месте — в одной руке фуражка, в другой кнут. — Что ж, говори. Сезер взглянул на старую служанку; шаркая нога» ми, она накрывала хозяину на краю стола, поближе к окну Потом пробормотал: — Мне бы вроде как на духу. Аббат Раффен присмотрелся к парню повнимательней, заметил, что вид у него растерянный, лицо сконфуженное, глаза бегают, и распорядился: — Мария! Выйди ка на минутку — нам с Севером потолковать надо. Старуха окинула крестьянина сердитым взглядом и с ворчанием удалилась. Священник продолжал: — А теперь выкладывай, что там у тебя. Парень помялся еще, разглядывая свои сабо и вертя в руках фуражку; затем собрался с духом и выпалил: — Вот, значит, что...
ресурс Эмиль Золя (Emile Zola)
