 |
-- Поняли? Или оставьте принесенное, или забирайте его с собой. Вы пьяны, Лекер, а когда вы пьяны, вы теряете голову. -- Может быть!..
Он подставил конец короткой толстой сигары, которую он докурил, под кран, включил на секунду холодную воду, подождал пока ..
Стакан упал и разбился. - Просто временное потрясение, - придумал он новое оправдание. Конечно, следует обратиться в службу пси-Здоровья для проверки...
Смотрите также:
Загадке смерти Эмиля Золя – 100 лет
О. Горобчик. Творческий эксперимент Эмиля Золя
Вы читаете «Жерминаль (Перевод Н. Немчиновой)», страница 17 (прочитано 4%)
«Воздержание», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Дамское счастье», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Деньги», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Доктор Паскаль», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Его превосходительство Эжен Ругон», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Жерминаль (Пер. А. Дмитриевского)», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
Машинист, стоявший у пускового рычага, прислушивался к сигнальным
звонкам, не сводя глаз с доски указателей, где ствол шахты со всеми ее
горизонтами был изображен в виде вертикального желобка, по которому
двигались на веревочках свинцовые грузила, изображавшие клети. И лишь только
подъемник пускали в ход, два огромных барабана в пять метров радиусом, на
которые наматывались, а в противоположном направлении разматывались два
стальных троса, вращались с такой быстротой, что казались столбами серой
пыли.
- Берегись! - крикнули рабочие, втроем тащившие высокую лестницу.
Этьена чуть не раздавило. Постепенно его глаза привыкли к полумраку.
Посмотрев вверх, он увидел, как бегут тросы: более тридцати метров стальной
ленты взлетали к самой верхушке копра, проходили там через шкивы и падали
отвесно в ствол шахты, где двигались клети, висевшие на этих тросах. Шкивы
держались на мощных стропилах, похожих на переплеты балок в церковной
колокольне. Тросы скользили, как птицы, бесшумно, мягко, без малейшего
толчка, - быстро, непрерывно бежал тяжелейший стальной канат, который мог
поднимать груз в двенадцать тысяч килограммов со скоростью до десяти метров
в секунду.
- Берегись, растяпа! - опять закричали рабочие, перетаскивавшие
лестницу на другую сторону, чтобы осмотреть левый шкив.
Этьен медленно побрел обратно, в приемочную. У него закружилась голова
от непрерывного полета гигантского троса, проносившегося над его головой,
ушам было больно от грохота вагонеток. Дрожа от холода на сквозняке, он
смотрел, как двигаются клети. Возле ствола шахты действовал сигнал, тяжелый
молоток с рычагом, ударявший о чугунную болванку, когда снизу дергали
веревку. Один удар - остановка клети, два удара - спуск, три удара - подъем;
сигналы раздавались беспрестанно: казалось, перекрывая гул и грохот, тяжелой
палицей бил великан, и при каждом ударе пронзительно звенел звонок;
рукоятчик, направлявший клеть, еще подбавляя шуму, выкрикивал в рупор
приказания машинисту. В грохоте и суматохе бесшумно взлетали и ныряли вниз
клети, разгружались и вновь заполнялись, Этьен смотрел и не мог разобраться
в этом сложном маневрировании. Понятно ему было только одно: шахта за раз
проглатывала по двадцать, по тридцать человек, проглатывала так легко, будто
и не чувствовала, как они проскальзывают в ее пасть. Спуск начался с четырех
часов утра. Рабочие выходили из раздевальни босые, с лампами в руках и, стоя
кучками, поджидали, когда наберется достаточно людей. Скользя неслышно,
словно ночной зверь, из мрака поднималась железная клеть и останавливалась,
утвердившись на упорах, показывая все свои четыре яруса, - в каждом из них
стояли по две груженные углем вагонетки.
Стволовые, стоя на площадках у каждого яруса, выкатывали груженые
вагонетки, вкатывали на их место пустые или заранее нагруженные крепежным
лесом.
Страницы: (385) : <<
Тем временем:
... В то время Северная железная дорога еще не была построена, и ходили почтовые кареты, о которых я вместе с иными людьми теперь притворно грущу, но которых в те годы все боялись как огня. Я заказал себе место на козлах самой скорой кареты и вышел на Флит стрит со своим чемоданом, чтобы сесть в кэб и добраться как можно быстрее до гостиницы «Павлин» в Излингтоне, откуда отходили почтовые кареты. Но когда один из наших тэмплских сторожей, который вынес мой чемодан на Флит стрит, сказал мне, что огромные льдины, уже несколько дней плывшие по Темзе, за ночь примерзли друг к другу, и по ним можно перейти от садов Тэмпла на южный берег, я стал опасаться, как бы моя поездка на козлах в такой мороз не положила конец всем моим горестям. Что и говорить, сердце мое было разбито, но я еще не дошел до того, чтобы желать смерти от замерзания. Войдя в гостиницу «Павлин», где все проезжие из чувства самосохранения пили горячее пиво с сахаром, я спросил, нет ли свободного места внутри почтовой кареты. И тут узнал, что все равно, сяду ли я внутри или снаружи, но буду единственным пассажиром. Тогда я еще яснее понял, до чего плоха погода; ведь обычно в этой карете ехало особенно много публики. Однако я выпил стаканчик горячего пива (которое показалось мне необыкновенно вкусным) и сел в карету. Меня до пояса завалили соломой, и, сознавая, что вид у меня довольно нелепый, я тронулся в путь. Когда мы отъехали от «Павлина», было еще темно. Некоторое время по сторонам дороги появлялись и снова исчезали бледные, неясные призраки домов и деревьев, а потом наступил суровый, пасмурный морозный день. Люди растапливали камины, дым столбом поднимался в разреженном воздухе, а мы с грохотом катили к Хайгетской арке по такой твердой земле, что мне казалось, будто я в жизни не слыхал, чтобы железные подковы стучали столь громко. Но вот мы выехали за город и увидели, что все вокруг нас — дороги, деревья, соломенные крыши домиков и усадебных строений, стога во дворах ферм — все как будто постарело и поседело. Работы на воздухе прекратились; на постоялых дворах в водопойн..
ресурс Эмиль Золя (Emile Zola)
