 |
-- Идемте со мной,сэр. Я отведу вас к ним. -- Не понял? -- Пришельцы, сэр...
Как и всегда в этих захолустных местах, мне пришлась все решатьсамому. Меня несколько смущало, должен сознаться, поручить охрану этогодома, каким ..
Я смотрел наУиппла и представлял себе номер в гостинице "Эшпур павильон" в Канова-спа вЗападной Виргинии. Это было много лет назад, однажды поздним вечером...
Смотрите также:
Загадке смерти Эмиля Золя – 100 лет
О. Горобчик. Творческий эксперимент Эмиля Золя
Вы читаете «Жерминаль (Перевод Н. Немчиновой)», страница 1 (прочитано 0%)
«Дамское счастье», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Карьера Ругонов», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Радость жизни», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Творчество», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Труд», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Оцените этот текст:Не читал10987654321
СодержаниеFine HTMLPrinted versiontxt(Word,КПК)Lib.ru html
Эмиль Золя. Жерминаль (Перевод Н. Немчиновой)
Роман
----------------------------------------------------------------------------
Перевод Н. Немчиновой
М., "Правда", 1981
OCR Бычков М.Н. mailto:bmn@lib.ru
----------------------------------------------------------------------------
* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *
I
В непроглядной тьме беззвездной ночи по большаку, проложенному из
Маршьена в Монсу и на протяжении десяти километров рассекавшему свекловичные
поля, шел одинокий путник. Впереди ничего не было видно, даже земли, но он
чувствовал, что вокруг плоская равнина, - холодный мартовский ветер гулял
тут на приволье, налетая порывами, словно шквал в морских просторах,
проносясь над болотами и голой низиной. Ни единого деревца не вырисовывалось
в небе; в сыром и холодном мраке дорога пролегла ровная, прямая, как стрела.
Путник отправился из Маршьена в третьем часу, шел широким шагом, дрожа
от стужи в вытертой своей ватной куртке и плисовых штанах. Ему очень мешал
узелок с пожитками, завязанными в клетчатый платок, И он все прижимал локтем
этот узелок то к левому, то к правому боку, пытаясь поглубже засунуть в
карманы озябшие красные руки, до крови потрескавшиеся на ветру. У этого
человека не было ни работы, ни пристанища, и сейчас в усталой голове почти
не было мыслей - только надежда на то, что с восходом солнца чуть потеплеет.
Он шел уже час, - до Монсу оставалось километра два, - и вдруг, слева от
дороги, увидел три красных огня, горевших под открытым небом, словно три
костра, но как будто повисших в воздухе. Путник заколебался, стало страшно
идти туда, но он не мог воспротивиться мучительному желанию хоть минутку по-
греться у огня.
Дорога теперь тянулась в глубокой выемке, огни исчезли. Справа
поднимался забор из нетесаных досок, огораживавший полотно железной дороги,
а слева над откосом, поросшим травой, смутно виднелись коньки низких кровель
и едва угадывались однообразные очертания деревенских домишек. Путник прошел
шагов двести. На повороте дороги снова появились огни, но он все не мог
понять, почему они горят так высоко в беззвездном небе, будто три чадные
луны. А внизу открывалось другое зрелище, заставившее его остановиться.
Тем временем:
... Теперь Уилту приходятся часами просиживать на
заседаниях комиссий, строчить докладные записки и так называемые
методические справки или самому читать столь же бессмысленные документы,
состряпанные на других кафедрах. И так во всем Гуманитехе. Заведующий
кафедрой строительства, у которого орфография хромала на обе ноги, вынужден
был обосновывать необходимость групп штукатуров и каменщиков и накатал
тезисы для обсуждения. Тезисы заняли сорок пять страниц. Называлась эта
нетленка "Модульное проектирование и использование внутренних поверхностей
здания". Свет не видывал бумаги зануднее и безграмотнее. Доктор Борд
посоветовал направить этот шедевр в Королевский институт британских
архитекторов, дабы автор смог получить дотацию на исследования в области
архитектурной семантики -- или цементики. Не меньше шума наделала монография
заведующей кафедры кулинарии "Диетологический аспект многофазового
продовольственного снабжения". Доктор Мэйфилд просил изъять из нее слишком
частые упоминания о бабах и о роме, поскольку кое-кто может их неверно
истолковать. Со своей стороны доктор Кокс, заведующий кафедрой естественных
наук, поинтересовался, как понимать словцо "диетологический". Раве у диеты
своя логика? И какого черта Мэйфилд привязался к ром-бабам? Доктор Кокс ест
их с детства и не видит в этом ничего зазорного. Доктор Мэйфилд объяснил,
что понял это слово не так. А тут еще заведующая кафедрой кулинарии ни с
того ни с сего бросилась уверять, что она не феминистка, и пошло-поехало.
Что на том заседании, что на этом Уилт только слушал препирательства и
удивлялся: отчего нынче все так уверены, будто от перемены названия меняется
и суть? Ну назовем мы повара "практикующим кулинарологом", но он ведь так и
останемся поваром. И что с того, что газопроводчик станет "специалистом по
газоинженерии"? Учился-то он все равно на газопроводчика.
Уилт уже было прикидывал, скоро ли его самого обзовут
"педагогом-просветителем", как вдруг до его слуха донеслись лирические
рассуждения о проблеме "контактных часов"...
ресурс Эмиль Золя (Emile Zola)
