 |
- Пауза. - Нет, пожалуй, женщина-детектив не подойдет. Видите ли, мистер Марлоу, Оррин жил в очень дурном окружении...
Шрамы на его лице остались на память о встрече в Нью Йорке с главарем банды гангстеров Львом Селинским… Застрелив главаря, Га..
Наше обучение в школе - как в прямом, так и в переносном смысле - было очень строгим из-за сложности знания, которым нас пытались наделить...
Смотрите также:
О. Горобчик. Творческий эксперимент Эмиля Золя
Загадке смерти Эмиля Золя – 100 лет
Вы читаете «Жерминаль (Пер. А. Дмитриевского)», страница 361 (прочитано 100%)
«Воздержание», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Дамское счастье», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Деньги», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Доктор Паскаль», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Его превосходительство Эжен Ругон», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
Разум его окреп, он сумел изжить злобу, которая в
нем накопилась. Да, здравый смысл Маэ верно подсказывал ей, когда она
говорила, что это действительно будет последний бой: организоваться всем
спокойно, узнать друг друга, объединиться в союзы, если это будет дозволено
законом; а потом, в одно прекрасное утро, когда они почувствуют свою силу,
когда миллионы трудящихся окажутся перед несколькими тысячами бездельников,
- забрать власть и стать хозяевами. Тогда воссияют правда и справедливость!
Тогда погибнет наконец тучное, приземистое божество, чудовищный идол,
таящийся в глубине святилища, в неведомой дали, которого несчастные кормят
своей плотью.
Свернув с Вандамской дороги, Этьен вышел на шоссе, вправо виднелось
Монсу, раскинувшееся по склону холма и постепенно скрывавшееся за
горизонтом; прямо перед ним были развалины Воре - проклятая яма, из которой
день и ночь без устали откачивали воду тремя насосами. Дальше на горизонте
виднелись шахты - Победа, Сен-Тома, Фетри-Кантель, и затем, к северу,
высокие доменные печи и батареи коксовых печей; над ними в прозрачном
утреннем воздухе клубился дым. Если Этьен не хотел опоздать на восьмичасовой
утренний поезд, ему следовало торопиться; оставалось пройти еще шесть
километров.
Под ногами у него по-прежнему раздавались глухие, упорные удары кайл.
Там были все его товарищи. Этьену казалось, что они сопровождают каждый его
шаг. Не Маэ ли это работает под свекловичным полем? Она гнет спину, из груди
ее со свистом вырывается хриплое дыхание, которому вторит шум вентилятора.
Слева, справа, вдали - всюду он узнавал своих товарищей; они работали под
засеянными полями, под живою изгородью, под молодыми деревьями. Высоко в
небе во всей славе своих лучей сияло апрельское солнце, изливал тепло на
землю-роженицу. Из ее материнского лона ключом била жизнь; почки
развертывались в зеленые листья, поля трепетали от роста трав. Повсюду
набухали семена, тянулись ростки, пробиваясь на поверхность равнины,
охваченные жаждой тепла и света. Изобильный сок струился, будто шепот
голосов, шорох стеблей сливался в одном долгом поцелуе. И снова, снова все
яснее и отчетливей, словно приближаясь кверху, раздавались удары рабочего
кайла. В пламенных солнечных лучах, юным утром, земля вынашивала в себе этот
шум. На ниве медленно росли всходы, грозная черная рать созревала для
будущей жатвы, и посев этот скоро должен был пробить толщу земли.
1885
Обращений с начала месяца: 210, Last-modified: Fri, 12 Dec 2003 13:49:35 GMT
Оцените этот текст:Не читал10987654321
Страницы: (361) : <<
Тем временем:
... На полпути к Бродвею располагалась очередная винная лавка. Поравнявшись с ней, я бросил взгляд сквозь витрину, в которой, как китайский болванчик, монотонно кивал головой механический снеговичок. Покупателей не было. Только за стойкой сидел продавец, пуэрториканец, углубившись в чтение какой то книжонки с испанским названием на обложке, да у задней стены, заставленной разноцветными бутылками, копошились двое пьяниц, выбирая, что подешевле. Я расстегнул кобуру и двинулся в лавку. Все трое обернулись взглянуть на вошедшего, когда я распахнул дверь, после чего забулдыги снова вернулись к взволнованному спору, а продавец уставился на меня безучастным взглядом, каким люди обычно смотрят на копов. В лавке работал кондиционер, и поток прохладного воздуха сразу остудил промокшую от пота рубашку у меня на спине, в том месте, где она соприкасалась с жарким кожаным сиденьем машины. Невольно передернув плечами, я подошел к стойке. Лицо пуэрториканца хранило непроницаемое выражение. — Да, офицер? — бесцветным голосом произнес он. Я выхватил револьвер и навел его дуло в живот продавцу. — Живо выкладывай сюда все, что у тебя в кассе, — сказал я, не сводя с него глаз. Пару секунд его лицо выражало только самый обычный шок. Затем у него в голове оформилась мысль: это не коп, а грабитель, и пуэрториканец принял единственное правильное в этих обстоятельствах решение. — Да, сэр, — поспешно сказал он и обернулся к кассе. Парень ведь был всего навсего служащим, и эти деньги ему не принадлежали. Пьяницы в дальнем углу застыли на месте, как подтаявшие восковые фигуры, с бутылками вермута в каждой руке. Они стояли, повернувшись в профиль ко мне, ошеломленно таращась друг на друга. В мою сторону они боялись даже голову повернуть. Пуэрториканец проворно вытаскивал деньги из ячеек кассы и стопками выкладывал их на стойку: однодолларовые, затем пятерки, десятки и двадцатки. Я рассовал пачки по карманам, перекидывая револьвер из одной руки в другую и не спуская его дула с продавца. Он оставил ящик кассы выдвинутым и стоял опустив руки, демонстрируя мне свое непротивление. Я убрал револьвер в кобуру, но застегивать ее не стал и зашагал к двери...
ресурс Эмиль Золя (Emile Zola)
