 |
нутренним чувством, и для того, чтоб удовлетворить оное, сказав первой своей жене, что он едет в польские свои деревни для ос-мотрения оных, поехал и, прибыв в Нарву, оставил свою пово..
Его характер и самой средой порожденные повадки, казалось, даже отчасти влияли на них, и, вернувшись в Нью-Йорк, мальчики подражали его северному выговору...
Надо же на что-нибудь решиться. Жалко же. &..
Смотрите также:
О. Горобчик. Творческий эксперимент Эмиля Золя
Загадке смерти Эмиля Золя – 100 лет
Вы читаете «Жерминаль (Пер. А. Дмитриевского)», страница 4 (прочитано 1%)
«Воздержание», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Дамское счастье», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Деньги», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Доктор Паскаль», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Его превосходительство Эжен Ругон», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
Этьен рассказывал о своих бесплодных скитаниях в течение целой
недели: неужели остается только подохнуть с голоду? Скоро и так все дороги
будут запружены нищими. Да, говорил старик, все это может, пожалуй, плохо
кончиться, - не по-божьему столько христиан выкинуто на улицу.
- Теперь не каждый день ешь мясо.
- Был бы хоть хлеб!
- Правда, был бы только хлеб!
Голоса терялись, порывы ветра заглушали их своим унылым воем.
- Смотрите! - громко прокричал возчик, поворачиваясь лицом к югу. - Вон
там Монсу...
Протянув руку, он стал называть невидимые во мраке места. Там, в Монсу,
сахарный завод Фовелля еще на полном ходу, но вот сахарный завод Готона уже
сократил часть рабочих. Остаются только вальцовая мельница Дютийеля да
канатная фабрика Блеза, поставляющая канаты для рудников. Одни они уцелели.
Затем он указал широким жестом на север, охватив добрую половину горизонта:
машиностроительные мастерские Сонневилля не получили и на две трети обычных
заказов; из трех доменных печей на металлургическом заводе в Маршьенне одна
погашена; наконец - стекольному заводу Гажбуа грозит забастовка, потоку что
там поговаривают о снижении заработной платы.
- Знаю, знаю, - повторял молодой человек при каждом сообщении. - Я сам
только что оттуда.
- У нас-то дело покуда еще идет, - прибавил возчик, - хотя угля стали
добывать против прежнего поменьше. А посмотрите прямо перед вами, на шахту
Победа, - там работают только две коксовые печи.
Он сплюнул, впряг свою осовелую лошадь в пустые вагонетки и опять
поплелся за нею.
Теперь Этьен имел полное представление о целой области. По-прежнему
кругом лежала мгла, но рука старого рабочего как бы наполнила ее образами
великих бедствий, которые молодой человек в эту минуту ясно ощущал повсюду
вокруг себя на огромном пространстве. Казалось, над голой равниной вместе с
мартовским ветром катился вопль голода. Бешеные порывы ветра словно несли с
собою смерть труду. То мчалась нужда, которая погубит множество людей. И,
стараясь блуждающим взором проникнуть во мрак, Этьен терзался желанием и
страхом увидеть все воочию. Но окрестность тонула в непроглядной ночной
темноте, и только вдали он различал доменные и коксовые печи.
Сооружения со множеством труб, расположенных по диагонали, горели
красными языками пламени; левее две башни светились под открытым небом синим
огнем, словно исполинские факелы. Все словно было охвачено зловещим заревом;
на мрачном небосклоне не было ни звезды - светились только ночные огни в
стране угля и железа.
- А вы, случайно, не из Бельгии? - раздался за спиной Этьена голос
вернувшегося возчика.
Тем временем:
... Опомнитесь, откажитесь от пьянства и идите домой, где ваши голодные, избитые вами жены плачут кровавыми слезами. А это чудовище, - тут он поднял руки почти к самому лицу Черного Дика, - это чудовище камнями и дубинами прогоните в леса к его братьям-разбойникам и бешеным волкам. Тогда только я смогу молиться о вашем спасении. - Ого-го, - ответил Черный Дик, весь бледный от злости, - так вот что ты затеваешь, могильный червяк, бесхвостая крыса, воскресный пискун и плакса, который мешает честным людям забавляться, как им нравится. Нет, товарищи не выдадут Черного Дика, не побьют его камнями, как заблудшего пса, и я сам тут же разобью твою безмозглую голову, где родятся такие сумасбродные мысли. И он уже поднял тяжелый дубовый табурет, когда в комнату вбежала пасторша, за которой, чтобы избежать драки, потихоньку сбегала жена трактирщика. Она с воплем бросилась к мужу, который, слегка бледный, спокойно стоял перед разъяренным Диком и, схватив его за руки, принялась тащить от нашей компании. Пастор попробовал сопротивляться, но ее глаза были так испуганы и умоляющи, что он вздохнул и последовал за нею, провожаемый хохотом и насмешками своего врага. Попойка возобновилась, и каждый из нас делал усилия, чтобы казаться веселым и буйным по-прежнему. Но огненно-строгие слова пастора еще звенели в ушах, и джин был отравлен томительным и неясным страхом. Черный Дик заметил это и нахмурился. Опустив голову, он, казалось, что-то соображал. Но вот на его губах заиграла улыбка, в глазах запылали загадочно-веселые огоньки, и он воскликнул: "Товарищи, а ведь пастор-то говорил правду. Сколько времени мы пьянствуем и скандалим, и до сих пор ничего не сделали для Бога". Тут он с шутовским раскаянием поднял глаза в потолок и воскликнул так, что все кругом засмеялись: "Даром, что редкий из нас не насчитывает в роду висельника или проститутки, мы должны быть рыцарями церкви и побеждать дьявольские козни...
ресурс Эмиль Золя (Emile Zola)
