 |
.. Он подождал, не желая портить Дортмундеру удовольствие, но когда тот, наконец, пошел вдоль тротуара, Келп включил мотор и медленно поехал за ним...
По одному на каждом конце. — Нам нужны будут люди, — сказал он. — Сколько человек ты можешь дать? — Можно привести сколько угодно, — сказал старик...
— Я никому в жизни не платил больше трех — вам буду платить четыре. Лесли Рейнджер поднялась и взяла сумочку. — Сожалею, что побеспокоила...
Смотрите также:
Загадке смерти Эмиля Золя – 100 лет
О. Горобчик. Творческий эксперимент Эмиля Золя
Вы читаете «Жерминаль (Пер. А. Дмитриевского)», страница 17 (прочитано 4%)
«Воздержание», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Дамское счастье», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Деньги», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Доктор Паскаль», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Его превосходительство Эжен Ругон», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
Он понимал только одно: пасть шахты непрерывно поглощала от двадцати до
тридцати человек разом, притом с такой легкостью, что это, казалось,
проходило совершенно незаметно. Спуск рабочих начался с четырех часов. Они
приходили из барака босиком с лампочками в руках и стояли небольшими
группами, ожидая, пока не наберется достаточное количество людей. Бесшумно,
мягким крадущимся движением ночного хищного зверя, из темноты всплывала
железная клеть и, затормозив ход, останавливалась. В каждом из четырех
ярусов клети стояло по две вагонетки, наполненных углем. Откатчики
вытаскивали их по особым мосткам и заменяли другими, порожними, или с
заранее нагруженными досками. В пустые вагонетки становились рабочие, по
пяти человек в каждую; порою спускали сорок человек сразу, если они занимали
все свободные вагонетки. Раздавалось глухое и невнятное мычание - это
выкрикивался в рупор приказ; четыре раза дергали сигнальную веревку, ведущую
вниз, - это называлось "говядина едет" - предупреждение о человеческом
грузе. Клеть, слегка дрогнув, бесшумно погружалась, падала, как камень, не
оставляя за собою ничего, кроме бегущего вниз дрожащего каната.
- Глубоко? - спросил Этьен у одного шахтера, который стоял возле него и
с сонным видом ждал своей очереди.
- Пятьсот пятьдесят четыре метра, - ответил тот. - Но там проходят
четыре яруса один над другим, первый на глубине трехсот двадцати метров.
Оба замолчали, глядя на поднимающийся канат.
- А если он оборвется? - спросил Этьен.
- Ну, коли оборвется...
Шахтер закончил фразу жестом. Пришла его очередь; клеть опять поднялась
легко и плавно. Он влез в нее вместе с другими товарищами; клеть
погрузилась, и не прошло четырех минут, как она появилась снова, чтобы
поглотить другую партию людей. В течение получаса шахта таким образом
проглатывала людей то быстрее, то медленнее, смотря по глубине яруса, куда
они опускались, но безостановочно и алчно, как бы набивая свои исполинские
кишки, способные переварить целый народ. Клеть все наполнялась и
наполнялась, а мрак оставался по-прежнему беспросветным, и она поднималась
из бездны все так же беззвучно и жадно.
Время шло, и Этьеном овладела прежняя тревога, которую он уже испытал
там, на откосе. Чего добиваться? Старший штейгер ответит ему то же, что и
другие. Безотчетный страх заставил его внезапно повернуться и уйти; он
остановился только перед котельной. Дверь ее была широко распахнута, и Этьен
увидел семь котлов с двумя топками. Утопая в клубах белого пара,
вырывавшегося со свистом из щелей, кочегар подкладывал уголь в одну из
топок; жар доходил до самого порога.
Страницы: (361) : <<
Тем временем:
... Машина останавливается перед низким, некрашеным
строением из сосновых досок. Все, что по сию сторону от поста, - это
Америка двадцать первого века во всем блеске ее безотходного производства
и утилизации вторсырья. По ту сторону строения раскинулся миллион акров
прерий, гор, пустынь с тысячами скрытых камер и микрофонов - то, что и
составляет Съемочную Площадку Бесконечного Вестерна.
Я уже одет, как полагается по роли: синие джинсы, рубашка в
бело-синюю клетку, ботинки, котелок дерби, куртка из сыромятной кожи.
Сбоку - револьвер весом три с четвертью фунта. По ту сторону строения, у
коновязи, меня ожидает лошадь, все мое снаряжение уже упаковано в
аккуратный вьюк из походного одеяла, притороченный к седлу. Помощник
режиссера осматривает меня и находит, что все в порядке: на мне нет ни
наручных часов, ни прочих анахронизмов, которые бросились бы в глаза
скрытым камерам.
- Отлично, мистер Уошберн, - говорит он. - Можете отправляться в
любой момент, как только будете готовы.
Симмс в последний раз массирует мне спину, - мне, его надежде, его
герою дня. Он возбужденно пританцовывает на цыпочках, он завидует мне,
мечтает, чтобы это не я, а он сам ехал по пустыне - высокий неспешный
человек с ленивыми манерами и молниеносной смертью, таящейся у правой
руки. Впрочем, куда Симмсу: он низенького роста, толстый, уже почти совсем
лысый. На роль он, конечно, не годится, вот ему и приходится жить чужой
жизнью.
Я олицетворяю зрелость Симмса, мы вместе бессчетное число раз
пробирались опасной тропой, наш верный "сорок четвертый" очистил округу от
всех врагов, и мы взяли в свои руки высшую власть, - мы - это самый
лучший, никем не превзойденный стрелок на всем Диком Западе, абсолютный
чемпион по скоростному выхватыванию револьвера, человек, который наконец
отошел от дел, когда все враги были либо мертвы, либо не смели поднять
головы...
Бедный Симмс, он всегда хотел, чтобы мы сыграли эту последнюю великую
сцену - финальный грозный проход по какой-нибудь пыльной Главной улице...
ресурс Эмиль Золя (Emile Zola)
