 |
; Примитивный и вместе с тем замысловатый, слоноподобный, но изящный, он, как скульптура Генри Мура или Микеланджело, поражает легкостью плавных форм и объемов; это промыт..
Вы не могли содержать ее. Ей нужна была сиделка. А вы получаете скромное жалование. В конечном счете у нас ей жилось неплохо...
блем, в сотнях театров ежедневно смотрит трагедии - и в то же время ничего не чует, ничего не знает, ничего не подозревает об этой величайшей драме человеского духа, которая разыгрывает..
Смотрите также:
О. Горобчик. Творческий эксперимент Эмиля Золя
Загадке смерти Эмиля Золя – 100 лет
Вы читаете «Его превосходительство Эжен Ругон», страница 2 (прочитано 0%)
«Воздержание», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Дамское счастье», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Деньги», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Доктор Паскаль», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Выдвинув доску пюпитра, он
писал деловые письма на листках голубой бумаги со штемпелем фирмы Бежуэн и
компания, Хрустальный завод, Сен-Флоран.
- Ругона? - повторил он. - Нет, не видел, у меня не было времени зайти
в Государственный совет.
И он не спеша опять погрузился в свое занятие. Под невнятное бормотание
секретаря, кончавшего чтение протокола, он принялся за второе письмо,
изредка заглядывая в записную книжку.
Кан скрестил руки и откинулся на спинку скамьи. Его энергичное лицо с
крупным, красиво очерченным носом, выдававшим еврейское происхождение, было
угрюмо. Он посмотрел на золоченые розетки потолка, перевел взгляд на струйки
дождя, которые стекали по стеклам, потом глаза его остановились: казалось,
он тщательно изучает сложные украшения противоположной стены. На секунду его
внимание привлекли стенные панели, обтянутые зеленым бархатом; на них
отчетливо выделялись золотые квадраты с эмблемами. Потом, мысленно измерив
расположенные попарно колонны, между которыми, повернув к депутатам
мраморные лица с пустыми глазами, стояли аллегорические статуи Свободы и
Общественного порядка, он наконец углубился в созерцание зеленого шелкового
занавеса, закрывавшего фреску с изображением Луи-Филиппа, присягающего
Хартии {Герцог Орлеанский Луи-Филипп, ставший королем Франции после Июльской
революции 1830 г., 9 августа присягнул на верность новой конституции.
Буржуазные либералы раздували значение Хартии.}.
Секретарь тем временем сел. Шум в зале не умолкал. Председатель не
торопясь продолжал перелистывать бумаги. Он машинально нажал на педаль
звонка, но, несмотря на оглушительный звон, разговоры не прекратились. Тогда
он поднялся и с минуту безмолвно ожидал.
- Господа, - начал он, - мною получено письмо...
Он позвонил еще раз и с непроницаемым, скучающим видом продолжал молча
ожидать, возвышаясь над монументальным столом, отделанным внизу плитками
красного мрамора, оправленными в рамки из белого мрамора. Его наглухо
застегнутый сюртук выделялся на фоне стенного барельефа, черной чертой
рассекая пеплумы {В античном мире женская туника без рукавов.} Земледелия и
Промышленности - статуй с греческим профилем.
- Господа, - повторил председатель, когда водворилась относительная
тишина, - мною получено письмо от господина Ламбертона, который приносит
свои извинения; он не может присутствовать на сегодняшнем заседании.
На шестой скамье против стола кто-то негромко рассмеялся. Совсем
молодой депутат, лет двадцати восьми, не больше, белокурый и
обворожительный, прикрывая рот белыми руками, старался заглушить смех,
звонкий, как у хорошенькой женщины.
Тем временем:
... Глупо было бы думать, что она
ничего не чувствует. Она просто не хочет казаться слишком развязной. Ее
сдержанность -- не более, чем осторожность, понятная, и даже достойная
похвалы. Она не хочет связать себя с ним преждевременно... да, дело именно в
этом. Она невинна, как нераскрытый бутон, робка, как луноцвет, скромна, как
сердце в глубине листвы...
... и чиста как звезда в небе, подумал Фропом. Так же чиста, так же
далека. Он вглядывался в новую яркую звезду в небе, пытаясь убедить себя,
что Она может ответить ему взаимностью.
Звезда сдвинулась.
Фропом смотрел на нее.
Звезда слегка подмигивала и медленно двигалась по небу, постепенно
становясь ярче. Фропом загадал желание: "Стань счастливым предзнаменованием,
знаком, что она любит меня!". Может быть, это звезда на счастье. Раньше он
не был суеверным, но любовь странно действует на растительные сердца.
Если бы он только мог быть уверен в ней, подумал он, глядя на медленно
падающую звезду. Он не был нетерпелив, он с удовольствием подождал бы, если
б только знал, что она полюбит его. Его терзала неопределенность, надежды
сменяли опасения и опасения -- надежды, и это было так мучительно...
Он поглядел на пасунов с почти отеческой привязанностью. Они бродили
вокруг него в поисках клочка несъеденной травы, чтобы утолить голод, или
куста-сортирника, чтоб справить в него нужду.
Бедные, наивные существа ! И однако, в чем-то счастливые -- их жизнь
проходила в еде и сне, в их низколобых маленьких головках не было места для
любовной тоски, а в их мохнатых грудных клетках -- для разбитой капиллярной
системы.
Ах, как бы он хотел иметь простое, мускульное сердце!
Он вновь взглянул на небо...
ресурс Эмиль Золя (Emile Zola)
